— Разве можно что-нибудь сообразить в таком гаме? Менолли, неси еду! Пьемур, тащи бумагу и письменные палочки! Заир, мой маленький плут, ты отправишься с донесением в Бенден. Укуси Мнемента в нос, если потребуется разбудить его... Да, я знаю, ты достаточно храбр, чтобы сразиться с самым большим драконом... Но прошу тебя — не надо крови! Постарайся только разбудить его. Самое время этим лентяям из Бендена продрать глаза!
Робинтон был в прекрасном расположении духа — глаза сверкают, голова высоко поднята, голос гремит как боевой горн.
— Джексом, мой мальчик, благослови тебя Скорлупа и ее Осколки... Ты принес надежду! Я валялся в постели, готовясь к новым разочарованиям, и вдруг — такая новость!
— Но корабли могут оказаться пустыми...
— Ты говорил, что ящерки передавали картины посадки? Они запомнили, как из этих цилиндров выходили люди?Пусть они пусты, словно обещания скупого лорда, но на них все же стоит взглянуть! Только подумайте — корабли, что доставили наших предков сюда с планет одной из Рассветных Сестер!
— Скоро ты увидишь их сам, мастер Робинтон,— произнес Джексом, оглядываясь в поисках Шарры. Наверняка она уже встала... Он поискал ее файров в пестрой стайке ящерок, вертевшейся над ними. — Где Шарра?— спросил он Менол-ли, тащившую поднос с тарелками.
— Поздно вечером за ней прилетел всадник из Южного — там какая-то болезнь,— ответил вместо девушки арфист.— Я хотел разбудить тебя, но Шарра сказала, что ты в Руате, — брови Робинтона вопросительно поднялись вверх.
— Мне давно надо было наведаться в мой холд, мастер Робинтон, — признался Джексом; в голосе его звучало раскаяние.— В Руате шел снег... мы долго говорили с Лайтолом...
— Вот как?— К своему изумлению Джексом заметил, что арфист посмеивается.— Значит, конец спорам: кто ты такой — всадник или лорд? Ну, и как же отреагировал Лайтол?
— Он не был удивлен,— сказал Джексом, с облегчением вздохнув. — И я подумал, что если мастер Никат начнет раскопки на плато, то Лайтол, с его умением руководить людьми...
— Прекрасная идея, мой мальчик,— Робинтон похлопал его по плечу.— Я тоже думал об этом... Копаться в прошлом — самое подходящее занятие для двух стариков...
— О, мастер!— протестующе вскричал Джексом.— Ты никогда не будешь стариком! И Лайтол — -тоже!
— Приятно слышать, что ты так считаешь, юный Джексом... но я уже получил предупреждение...— он поднял голову к небу.— Так, вот и дракон... Кант, если глаза не обманывают меня.
Лицо Ф’нора, шагавшего навстречу им по сырому песку, носило отпечаток некоего раздражения. Заир передал какие-то сумбурные образы, возбудившие Берда, Гралл и всех прочих файров в Бендене; они устроили такой переполох, что Лесса велела Рамоте прогнать всех ящерок. В подтверждение этого небо над бухтой внезапно наполнилось сотнями файров, которые метались над водой, создавая невообразимый шути.
— Рут, утихомирь их,— попросил Джексом дракона.— Мы не слышим сами себя!
Белый испустил мощный рев. Наступила тишина, изредка прерываемая робким посвистом. Небо снова засияло утренней голубизной; файры расселись по деревьям на опушке.
«Они меня послушались!» — с удивлением сообщил довольный Рут.
Кажется, эта демонстрация дисциплины улучшила настроение Ф’нора.
— Ну, теперь ты расскажешь, Джексом, чем занимался утром?— спросил коричневый всадник, ослабляя стягивающий тунику ремень и сняв шлем.— Похоже, Бендену не справиться без помощи Руата.
Джексом удивленно посмотрел на него — в словах всадника ощущался странный подтекст. Имел ли он в виду историю с яйцом? Что рассказала ему Брекки о тех видениях и снах, что мучали Джексома во время болезни?
Он постарался, чтобы его ответ прозвучал спокойно.
Почему бы и нет, ф’нор? У Вендена и Руата крепкие связи — и кровное родство.
Хмурое лицо всадника внезапно осветилось улыбкой. Он сжал плечо Джексома и встряхнул его — так, что юноша еле устоял на ногах.
— Прекрасно сказано, мой лорд, прекрасно! Так что же ты обнаружил сегодня?
Джексом не без гордости поведал о своих утренних трудах, наблюдая, как глаза всадника все шире и шире раскрываются от изумления.
— Говоришь, корабли, на которых они приземлились?— он затянул ремень и торопливо надел шлем.— Летим! Завтра в Бендене ожидается Падение... но если дело обстоит так, как ты говоришь...
— Я полечу тоже, — объявил арфист.
Ни одна, даже самая отчаянная ящерка, не осмелилась пискнуть в наступившей после этого тишине.
— Я полечу тоже,— твердо повторил Робинтон, взмахом руки словно отметая возможные протесты.— Я пропустил многое. Ожидание губительно для меня!— торжественным жестом он приложил ладонь к груди.— Мое сердце бьется все сильней и сильней с каждой томительной минутой неизвестности!— он скосил глаз в сторону Менолли и торопливо заявил: — Я не буду копать землю... я собираюсь только смотреть! И заверяю вас, что неудовлетворенное желание опасней для моего сердца, чем холод Промежутка и тропическая жара... Что, если я умру из-за этого, когда никого из вас не будет рядом?
— Мастер Робинтон, если Брекки узнает...— слабо запротестовала Менолли.
