— Да нет,— снисходительно усмехнулся Джексом,— по-моему, ему даже нравится. Файры его развлекают, когда мне приходится отлучаться по делам холда. Он говорит, что они показывают ему самые удивительные и невероятные образы. Обычно Рут любит их смотреть... Но иногда сердится и утверждает, что они фантазируют.
— Разве файры умеют фантазировать?— недоверчиво спросила Менолли. Ведь они начисто лишены воображения и передают лишь то, что видели собственными глазами.
— Или полагают, что видели.
Менолли задумалась.
— Обычно то, что они показывают, вполне достоверно. Я знаю...— тут она смущенно запнулась и замолчала.
— Можешь не продолжать,— сказал Джексом.— Лишь болван не сообразит, что вы, арфисты, что-то затеваете на юге,— он обернулся, чтобы позвать Ф’лессана, но приятель куда-то исчез.
— Послушай, Джексом,— Менолли понизила голос,— на юге действительно что-то происходит. Мои файры просто в панике. Они все время показывают мне какое-то яйцо, только лежит оно вовсе не в вейре. Я сначала подумала, что Красотка спрятала новую кладку — с ней такое случалось и раньше. Но потом мне стало казаться, что все это происходило очень давно. А Красотка не старше твоего Рута... Спрашивается, откуда же ей помнить, что случилось раньше, чем пять Оборотов назад?
Джексом расхохотался.
— У огненных ящериц галлюцинации — они воображают, что обнаружили Первое Яйцо?
-— А вот мне почему-то не смешно. Они действительно знают много странного. Помнишь, как меронов Гралл не хотел лететь на Алую Звезду? И, если хочешь знать, все файры, как один, ужасно боятся Алой Звезды!
— Мы тоже, Менолли.
— Но ведь они ЗНАЛИ, Джексом! Знали еще до того, как у людей возникли хоть какие-то соображения на этот счет!
Они оба, не сговариваясь, взглянули на юго-восток, где таилось грозное светило.
— Значит?— таинственно произнесла Менолли.
— Что? Что значит?
— Значит, у файров есть память, вот что!
— Брось, Менолли! Ты хочешь, чтобы я поверил, будто файры помнят то, чего не помнят люди?
— У тебя есть другой ответ?— наступала на него юная арфистка.
— Нет, конечно. Но не надо думать, что его вообще не существует,— усмехнулся Джексом. Вдруг улыбка сползла, с его лица.— А вдруг кто-то из маленьких негодников заявился с юга? И теперь шпионит за нами?
— Ну и что из того? Во-первых, в зале никого из них не было, а во-вторых, они могут передавать только то, что понимают.— Менолли насмешливо фыркнула, и Джексом решил, что эта привычка выгодно отличает ее от глупо хихикающих девчонок из холда.— Можешь себе представить, какой сумбур возникнет в голове у Т’кула от вансоровых уравнений в передаче файров!
Сам Джексом плохо помнил прежнего Предводителя Плоскогорья, но от Н’тона и Лайтола он был достаточно наслышан о нем и понимал, что этот человек слеп и глух ко всему новому. Хотя, как знать — может, за шесть Оборотов изгнания его взгляды изменились...
— И знаешь,— продолжала Менолли,— не одну меня это тревожит, Миррим — тоже. А ведь никто не понимает огненных ящериц лучше, чем Миррим!
— У тебя тоже неплохо получается — для простой арфистки.
— Благодарю за любезность, владетельный лорд!— девушка присела в шутливом реверансе.— Слушай, а ты не мог бы узнать, что файры рассказывают твоему Руту?
—- А разве с зеленой мирримовой Пат они не болтают?— Джексому не хотелось без особой надобности связываться с файрами.
— Ты же знаешь, драконы не умеют запоминать. Но твой Рут — другой, я это давно заметила.
— Совсем другой.
От Миррим не ускользнуло недовольство, прозвучавшее в его ответе.
— Да что с тобой сегодня? Неужели к Лайтолу заявился лорд Грох?
— Лорд Грох? Это еще зачем?
В глазах Менолли запрыгали искорки, и она поманила его ближе, словно опасалась, что их кто-нибудь подслушает.
— Сдается мне, лорд Грох задумал сосватать за тебя свою третью дочурку — знаешь, ту, грудастую...
У Джексома вырвался стон ужаса.
— Да не пугайся ты так! Робинтон зарубил эту идею на корню. Не мог же он сидеть и ждать, когда тебя вконец повяжут...— борясь с одолевавшим ее смехом, девушка искоса взглянула на него.— Так что, если у тебя есть на примете другая, сейчас самое время признаться.
Джексом был вне себя; конечно, виною тому была не Менолли, а новость, которую она сообщила. Но кто же не знает, как трудно порой отделить весть от вестника!
— Только жены мне и не хватало!
— Неужели ты не хочешь, чтобы тебя окружили заботой и лаской?
— Менолли!
— Полно прикидываться простачком! Мы, арфисты, прекрасно понимаем, как слаба человеческая плоть. А ведь ты, Джексом,— высокий, красивый парень. Неужто Лайтол не дал тебе наставлений и по этой части?
— Менолли!
— Джексом!— она безошибочно передразнила его интонацию.— Неужели Лайтол никогда не отпускает тебя на вольный выпас? Или ты еще только подумываешь об этом? Если хочешь начистоту, Джексом,— голос Менолли прозвучал неожиданно резко, и она в упор взглянула на него,— мне кажется, что Робинтон, Лесса с Ф’ларом и Фандарел впридачу скоро окончательно превратят тебя в свое бледное подобие. А где же ты сам, Джексом?
