Он так и не успел придумать достойный ответ на эту колкость. Прищурившись, девушка смерила его насмешливым взглядом и продолжала:
— Не зря ведь говорят — каков всадник, таков и дракон. Может быть, не случайно Рут так не похож на других?— выпалив столь загадочную тираду, она повернулась и пошла к зданию мастерской.
Джексома охватило искушение кликнуть Рута и покинуть место, где не дождешься ничего, кроме насмешек и оскорблений, но тут ему вспомнились слова Н’тона. Что сказал предводитель Форта? «Словно капризный ребенок?» Вздохнув, Джексом уселся на траву. Нет, не станет он во второй раз за день бежать, куда глаза глядят, отяготив душу гневом и обидой; не поступит сгоряча, как мальчишка. Не доставит Менолли такого удовольствия — пусть не воображает, что ее дерзости хоть чуть-чуть его задели.
Джексом поискал взглядом Рута, который забавлялся на берегу реки, и подумал: «Почему же Рут не такой, как все? Может, и вправду — каков всадник, таков и дракон?».
Если так, то здесь есть и его вина. Ведь его появление на свет было столь же необычным, как и рождение Рута. Джексома извлекли из тела мертвой матери; Рут же вылупился из яйца, которое не смог разбить самостоятельно... Рут — дракон, но вырос не в Вейре... Джексом — властелин холда, но никакой власти не имеет...
Стало быть, победа одного их них станет победой другого — и пусть все эти проклятые отличия сожгут Нити!
«Постарайся, чтобы ни одна живая душа не увидела, как ты даешь Руту огненный камень»,— сказал Н’тон.
Отлично, этим он и займется в первую очередь!
Прошел день, и Джексом понял: одно дело решить, что пора научить Рута жевать огненный камень, и совсем другое — найти для этого время! Ему не удавалось выкроить ни единого свободного часа. Джексом даже начал задумываться — а вдруг Н’тон предупредил Лайтола. о его намерениях и опекун нарочно старается заполнить его дни до отказа. Но он быстро отбросил эту мысль, как недостойную. Нет, Н’тон — не предатель и не хитрец. Поразмыслив как следует, Джексом пришел к выводу, что его дни и раньше были заполнены до отказа — сначала возней с Рутом, потом — занятиями и делами холда. Теперь еще добавились и встречи с другими лордами — Лайтол счел, что ему полезно побывать в разных местах; впоследствии это пригодится при ведении торговых дел.
До сих пор Джексом просто-напросто не отдавал себе отчета, насколько он занят. Он понял это только сейчас, когда ему отчаянно понадобилось время для себя — отлучка, которую не нужно было бы никому объяснять и ни с кем согласовывать.
Было и еще одно осложнение, которого он не учел — огненные ящерицы. Куда бы они с Рутом не отправились, назойливые файры непременно преследовали их. Менолли не напрасно называла крохотных дракончиков болтушками — Джексому совсем не улыбалось, чтобы они подглядывали за их с Рутом тайными занятиями. Он даже проделал опыт — послал Рута к горному кряжу, затерянному в просторах-Плоскогорья, который служил им тренировочной площадкой, когда они учились летать в Промежутке. Место было глухое, пустынное; из-под слежавшегося снега только-только начинала пробиваться скудная горная растительность. Джексом задал Руту направление, когда они уже находились в воздухе и вокруг не было ни единой огненной ящерицы. Но не успел он сосчитать до двадцати, как прямо над головой дракона выпорхнули зеленая Диланы и голубой дворецкого. Они изумленно зачирикали, возмущаясь неприветливым видом местности.
Джексом попробовал уединиться в двух других, столь же малодоступных местах — одно находилось на равнинах Ке-руна, другое — на никому не ведомом островке у побережья Тиллека. И всюду за ними увязывались файры.
Сначала, раздраженный столь откровенной слежкой, он решил было объясниться с Лайтолом. Но здравый смысл подсказывал, что едва ли Оберегающий Руата стал бы просить дворецкого или Дилану направлять своих питомцев по его следам — причем, с упорством, достойным лучшего применения. А попробуй он прямо высказать Дилане свои претензии, она начнет хлюпать носом, причитать и, ломая руки, бросится прямехонько к Лайтолу. Совсем другое дело Бранд, главный дворецкий холда. Он перебрался к ним из Телгара два Оборота назад, когда оказалось, что прежний дворецкий не в силах совладать со слишком вольными нравами, царившими среди молодежи. Бранд быстро взял всех к ногтю. «Тем более,—- подумал Джексом,— он человек опытный, и должен понимать желания юного лорда».
Вернувшись в Руат, Джексом застал Бранда в его комнатушке. Он давал нагоняй слугам за погром, учиненный землеройками в кладовых холда. К изумлению Джексома, он тут же выдворил провинившихся, строго-настрого наказав им под угрозой лишения обеда не являться к нему без двух убитых землероек на брата.
