«Пожалуй, Менолли стройнее, чем Корана,— подумал Джексом, когда они, после купания с Рутом, в полном изнеможении выбрались на берег.— Ноги у нее подлиннее и бедра не такие округлые. Грудь, правда, плосковата, но зато она двигается с такой грацией, что просто глаз не оторвать!» Когда он снова оглянулся, Менолли уже натянула штаны и безрукавку, оставлявшую открытыми ее изящные руки и стала сушить волосы, расчесывая их на солнце. Джексому больше нравилось, когда у девушек были длинные волосы. Но Менолли приходится столько Летать, что вполне понятно, почему она предпочитает короткую стрижку — меньше возни со шлемом.
Они поделили желтый плод пополам и съели его — раньше Джексом не пробовал ничего подобного. Его нежная сладость казалась еще приятнее от солоноватого привкуса морской воды, оставшегося во рту после купания.
Из моря, подняв тучу брызг, появился Рут и окатил их с ног до головы.
«Здесь жаркое солнце,— оправдывался он в ответ на упреки.— Ваша одежда быстро высохнет. В Керуне так всегда бывало». Джексом покосился на Менолли, но девушка, по-видимому, не обратила внимания на скрытый в его словах смысл; она перешла на другое место, недовольно отряхивая с одежды и обнаженных рук сырой песок.
— Дело не в том, что ты нас обрызгал,— сказал Джексом, вытирая лицо,— просто неприятно лежать на мокром.
Рут нагреб вокруг себя целую кучу теплого песка, и ящерки, устало чирикая, стали устраиваться у него под боком.
«Надо бы предупредить, чтобы хоть один из них не спал,— подумал Джексом.— Пусть смотрит, подействуют ли чары Рута на здешних файров». Но еда, купание и свежий воздух сделали свое дело — он сам провалился в сон.
Разбудил его тихий голос Рута:
«Не шевелись. У нас гости».
Джексом лежал на боку, подложив под голову левую руку. Медленно приподняв веки, он отыскал взглядом белую шкуру Рута, всю в узорах тени. И насчитал рядом трех бронзовых файров, четырех зеленых, двух золотых и голубого! Ни у ‘ одного на шее не было ни ленточек, ни разноцветных узоров. Пока он наблюдал за ними, рядом с золотой королевой приземлился еще один бронзовый. Они потерлись носами и, склонив головки, уставились на Рута, чья голова покоилась на песке совсем рядом с ними. Один глаз у дракона был слегка приоткрыт.
Красотка, которая спала по другую сторону от Рута, мелкими шажками осторожно поднялась по плечу дракона и, спустившись с другого плеча, обменялась приветствиями с новыми знакомыми.
— Спроси, не видали ли они бронзового дракона,— мысленно подсказал Руту Джексом.
«Уже спросил. Они думают. Они меня любят. Никогда еще не видели ничего подобного».
— И не увидят,— Джексома позабавили прозвучавшее в голосе дракона самодовольство. До чего же Рут любит всем нравиться!
«Давным-давно был один дракон, бронзовый. И с ним человек, который все ходил по берегу взад-вперед. Они с этим бронзовым не общались. Он пробыл тут совсем недолго»,— добавил Рут почти про себя.
«Что бы это могло значить?— размышлял Джексом.— Либо прилетели бенденцы и забрали Д’рама с собой, либо он, а вслед за ним и Тирот, ушли из жизни».
— Спроси, что еще они помнят про того человека,— велел Руту юноша. — Может, они видели рядом с Д’рамом Ф’лара?
Незнакомые файры так разволновались, что Рут поднял голову и широко раскрыл глаза, которые начали тревожно вращаться. При этом Красотка, не удержавшись, соскользнула с его гребня и исчезла из вида, но через секунду появилась вновь, бешено махая крыльями, и уселась на прежнее место, недовольно вереща.
«Они помнят людей. Почему же я ничего такого не помню?»
— А драконов — помнят?— борясь с подступившей тревогой, поспешно спросил Джексом — откуда только южане сумели пронюхать, что они с Менолли побывали здесь? Потом здравый смысл все же подсказал ему: нет, этого знать они никак не могли.
Джексом почувствовал, как кто-то тронул его за плечо, и едва не вскочил.
— Узнай, когда это было,— еле слышным шепотом сказала Менолли,— когда они видели здесь Д’рама?
«Никаких драконов. Только много-много людей»,— передал Рут и добавил, что файры слишком разволновались, чтобы вспомнить про одинокого человека и его дракона. Он не мог понять, что именно они помнят — казалось, каждый файр помнил свое. У Рута просто голова пошла кругом.
— Они знают, что мы здесь?
«Они вас не видят. Смотрят только на меня. Вы — не их люди»,— судя по голосу, Рут был удивлен этим ничуть не меньше Джексома.
— Нельзя ли снова навести их на воспоминания о Д’раме?
«Нет,— печально и даже слегка разочарованно ответил
Рут.— Они не хотят больше ничего вспоминать. Только тех людей — не вас, а своих».
— Может быть, если я встану, они узнают во мне своего человека? — Джексом начал медленно подниматься, незаметно показав жестом Менолли, чтобы она последовала его примеру.— Пусть файры увидят нас в нужной перспективе.
«Нет, вы совсем не те люди, которых они помнят»,— сказал Рут, когда ящерицы, завидев две поднимающиеся с песка фигуры, испуганно вспорхнули. Сделав круг на безопасном расстоянии, файры исчезли.
— Позови их обратно, Рут! Нам ведь нужно узнать, где Д’рам...
