Траулер принимали придирчиво. Особенно свирепствовал Есауленко. Уже когда судно было на плаву, сияло свежевыкрашенными бортами, и чуть ли не каждый механизм он прощупал собственноручно, глядя на разношерстную команду, которая теперь была в сборе. Есауленко так вдруг захотелось удачи. Ходит и бубнит про себя:
«Последний шанс, последний шанс».
А больше всех жаждал удачи капитан. Был он молодой, широколобый, улыбчивый, с серыми глазами. Когда спустя четыре месяца после описываемых событий мы шли с ним по заснеженному Невельску — в мохнатой дохе, в белом собачьем треухе, чуть косолапя, напоминал он собой большого доброго медведя. Олег Ходосов относится к категории тех людей, у которых, если они о чем мечтают — обязательно все сбудется. Вот мечтал он в детстве о море, дальних странах, о том, как он стоит на капитанском мостике— и все сбылось. Во время практики побывал в Лас-Пальмасе, Алжире, Дакаре, в Охотском море ходил на селедку. Распределили на Сахалин. Ходил матросом на промысел минтая, а последние лет шесть на траулере «Тихирка» — третьим, вторым штурманом, старпомом. Тяжелую и непростую рыболовецкую науку постигал он здесь под требовательным глазом главного своего учителя Оношко. Он-то его и рекомендовал капитаном.
Когда перед назначением был у него разговор с секретарем парткома Невельской базы, тот все дотошно расспрашивал, у кого и чему он учился. И рассказал такой случай.
— У меня старый капитан был, когда я матросом плавал. И вот бывало, если берег в пределах видимости, он говорит: «Ну-ка на верхний мостик смотайся, возьми пеленг». Бегу, пока спустился, споткнулся, забыл. Так несколько раз. Говорю ему: «Для чего это? Мы же по приборам можем определить местонахождение». Он поднимет палец, скажет: «В жизни надо уметь определиться!» Да, вот такой был у меня учитель...
Олег эти слова накрепко запомнил. Вот и теперь шел у него процесс определения — ведь много зависело от этого первого его рейса. Он и команде сказал, ничего не скрывая перед выходом в море: так и так мол — первый раз иду, судно новое, все от нас зависит. И многое — от этого первого рейса.
На «Тихирке» Оношко доверял Олегу не раз делать самостоятельные замёты, так что дело в общем-то знакомое. Но тут все по новой. У острова Монерон ловили иваси. Сделали три учебных замёта. Первые два самостоятельно, третий — под самолет, который наводил на косяк. Капитан Ходосов дрожмя дрожал глядя на невод, хотя было довольно жарко. Это — июль. Улов был жалким — четыре с половиной тонны. У капитана упало сердце и покатилось по палубе. Он третий день не брился, дал зарок до конца экспедиции не бриться — почернел на глазах. Близкий друг его стармех Корнеев, которого по традиции звали Дедом, сам ероша от волнения кудрявую шевелюру, успокаивал:
— Держись, Семеныч, это же только учеба.
По правде сказать, капитан упал было духом: раз с самого начала «коза» — плохо дело. Стали опять делать замёт, и он от волнения не успел отработать задний ход. — Порвали невод. Вернулись в Холмск. Сутки невод чинили. Второй раз вышли в море 29-го июля. Тут уже стало получаться, но опять же — то рыбу не могут удержать в кошельке, то мелочь всякая идет. Так они полмесяца проболтались — не складывается рыбалка: есть рыба, но не те уловы. Заместитель начальника базы по добыче подбадривает по радио:
— Держись, Алик! Привет тебе от секретаря парткома, велел передать одно слово «определяться». О чем это он?
— Секрет один...
— Ну раз его секрет — дело будет. Он сам знаешь какие замёты делал!
Где-то во время вот этих самых «коз» пришел к капитану третий штурман Бахмейстеров и без долгих разговоров попросил замену.
— Да ты что?
— Я не потому. Семейные обстоятельства, понимаешь.
В тот же черный день еще один пришел — Рябков.
— Прошу списать, капитан,
Всеобщая любимица Жучка провожала их звоним лаем, когда пересаживались на проходящее судно. Вместо них на борт прибыли Сергей Набока и Сергей Кочнев. А главное, знаменитый Теолан, опытейший капитан с другого траулера. Он Ходосова разу успокоил:
— Я ни с какой ревизией. Я просто так, посмотреть. Ну, может, помочь.
На траверзе Холмска они сделали замет и сдали на плавбазу 130 тонн иваси.
Ходосов не верил своим глазам, по-детски радуясь удаче. Он же молодой совсем парень.
— Это благодаря вам, Август Арнольдович, — говорил он Теолану.
— При чем тут я?
Он спал на диванчике в капитанской каюте. Ночи напролет говорили о жизни, о рыбалке. Теолан все пытался уверить Олега, что никаких особых секретов нет. Рассказывал, как важно умение слушать эфир и вести поиск. Знать, где находится рыба днем, а где ночует. Не просто бегать по морю, а глядеть, чтоб не оторваться от плавбазы. И видеть, и чувствовать косяк всем своим нутром.
Вот такие у них были разговоры до глубокой полуночи, а потом Теолан засыпал, а Олег брал матрац и шел на мостик. Он спал теперь прямо на полу постоянно, чтобы слышать эфир. Он так к этому привык, что уже после экспедиции, дома, просыпался от любого шороха.
