До сих пор гладкий купол украшается множеством незнакомых рун. Изгнанник рычит и топает ногами в своем огненном торнадо. Он кидается на щит с почти звериной яростью.
— Отступите! НЕМЕДЛЕННО!
Купол вибрирует, и от него отделяется мощная ударная волна. Она сносит всё на своем пути, и отброшенный Изгнанник катится среди обломков, потеряв свои дымные доспехи, словно их подчистую сдуло. Он встает на колени, потрясенный, задыхающийся.
Вайзз шепчет в последний раз, и купол замирает, но не исчезает. Я понимаю, что задерживал дыхание, и начинаю дышать.
— Вайзз… Вайзз, спасибо! Ты весьма кстати!
Квами вздрагивает:
— Я сделал это ради Плагга. Он не выносит, когда его котят ранят.
Он поворачивается ко мне, и его полные слез глаза приказывают мне молчать.
— Но пытаться применить Катаклизм к твоему собственному Хранителю, Носитель? — с горечью шепчет он и кивком указывает на мое Кольцо. — Вы с Бражником стоите друг друга. У вас свое решение, а у меня — свое.
Он снова поднимает лапки, и его аура становится ярче, сияет:
— Пора покончить с этим!
Он возобновляет заклинания на китайском, но темп речи ускоряется настолько, что мне не удается его понять. На земле возникает новый круг рун, на полпути между нами и Изгнанником. В центре круга — настолько яркого, что он становится ослепляющим — появляется черный предмет, понемногу становясь осязаемым.
Шкатулка. Черная, покрытая лаком Шкатулка, инкрустированная рунами — сложными красными рунами, похожими на прожилки, которые бегают по угольной коже Изгнанника.
Я ничего не понимаю. Что это за шкатулка? Откуда она?
Может ли это быть… та самая Шкатулка? Которую Вайзз должен был поместить в надежное место?
Другие Камни Чудес!
— Вайзз, что ты делаешь?
Но, не глядя ни на меня, ни на Шкатулку, квами снимает нефритовую Чешуйку, прикрепленную к его панцирю. Он проходит сквозь купол и направляется к Изгнаннику, который, ни слова не говоря, ошалелый, позволяет ему приблизиться.
— Простите, что колебался, Мастер.
Он останавливается на уровне белых глаз Изгнанника. Когда к нему медленно протягивается черная рука, квами позволяет ей. Тогда золотой пузырь накрывает Шкатулку, и она в свою очередь приближается к Изгнаннику, словно призванная Вайззом.
— Я здесь, Мастер. Мы все здесь.
Что происходит? Что он собирается делать? Движимый плохим предчувствием, я вскакиваю на ноги и пытаюсь пройти сквозь купол. Но если Вайзз только что прошел сквозь него без малейшего затруднения, для меня щит оказывается таким же твердым и плотным, как стеклянная перегородка.
— Геймер! Помоги мне выбраться отсюда!
Но в моем наушнике абсолютная тишина. Я поднимаю шест, потом Чудесную рапиру, ударяю изо всех сил. Но золотой купол не поддается, твердый, как бетон.
— Вайзз, остановись!
Появляется легкое мерцание, а потом квами и его Камень Чудес растворяются в ладони Изгнанника — точно так же, как перед тем он поглотил акуму Рипост. Это не трансформация, это… другое. Изгнанник сжимает кулак, и его окутывает дымная завеса.
Купол резко исчезает, и я едва не падаю. Я свободен.
— ВАЙЗЗ!
Вайзз исчез. Дым понемногу рассеивается. Изгнанник стоит, уже не дрожа, а прочно упираясь ногами. Он кажется более высоким, более атлетически сложенным. Словно помолодел. Громадный рюкзак вернулся, затянутый ремнями на крепких плечах.
Он открывает глаза, лицо непроницаемо, как никогда. На его черной, словно гранит, коже красные руны теперь смешиваются с другими прожилками — сверкающего изумрудного цвета. Я боюсь понять, что произошло.
Вайзз!
Не отрывая от меня взгляда, Изгнанник протягивает руку к концу площади. К северу. Сквозь дым я различаю маленькую красную фигуру, устроившуюся наверху здания.
В моем снова рабочем наушнике бормочет голос. Обеспокоенный голос:
— Черный Кот?
Сердце пропускает удар.
— НЕТ! УХОДИ, ЛЕДИБАГ!
Щелкает огненная стрела. Она несется сквозь дым. Ее свист затихает вдалеке. Затем тишина — короткая, и однако невыносимая.
Вспышка. Здание рушится, разодранное надвое ужасающим взрывом. Красная фигура пошатывается, соскальзывает в пожар. Кровь стынет у меня в жилах. Я бросаюсь ей на помощь.
— ЛЕДИБАГ!
Горячий кулак ударяет меня в висок. Я падаю.
Небытие.
День -11
С тихим шуршанием дверь закрывается. Я вздыхаю, бросая зонт себе под ноги. Невольно поднимаю взгляд на двор коллежа. Завтра начинаются зимние каникулы.
Вот и всё. Учеба закончилась. Сегодня был мой последний учебный день здесь, в Париже. И я никому об этом не сказал. Совсем никому.
Слишком тяжело.
— Эта девочка с хвостиками настойчивая. Маринетт, мм? Тебе стоило бы воспользоваться шансом, Герой Любовник.
Лимузин мягко трогается. Я бросаю короткий взгляд на месье Г., сосредоточенного на дороге, и шепчу:
— Мне не хочется шутить на эту тему, Плагг. Я уезжаю на следующей неделе.
Но мой квами, зарывшийся в складки моего шарфа, продолжает насмешливым высоким голосом:
— Почему ты ничего ей не сказал? Откровенность и дождь. Похоже на дежа вю, а?
«Я раньше никогда не ходил в школу. У меня никогда не было друзей. Для меня всё это… немного в новинку».
