Она отвечает на мой потерянный взгляд печальной улыбкой, после чего уходит за занавеску.
— Роза! Последний раз говорю: вернись на свое место!
— Хорошо! — щебечет та.
Она делает мне незаметный знак и в свою очередь исчезает. Я остаюсь одна, сбитая с толку.
— Милен?
Спустя несколько долгих секунд занавеска слева от меня снова отодвигается и подруга осторожно высовывает голову.
— Что произошло? Ты помнишь?
Она отрицательно качает головой. Она немного собирает занавеску и показывает мне что-то вдали за ней.
— Те, кто очнулись, тоже не знают. Там есть телевизор, над столом медсестер, но думаю, он не ловит никаких каналов…
Я подбираюсь к изножью кровати — ай, мои мышцы! — и осматриваю остальную часть комнаты: это громадная зала с белыми стенами, вдоль которых стоят кровати вроде моей, все занятые. Немного приглядевшись, я узнаю одного за другим наших одноклассников. Натаниэль, Сабрина, Ким… Большинство из них еще без сознания. Роза выглядывает со своей кровати, соседней с Джулекой, которая посылает мне бледную улыбку.
Я замечаю экран, о котором говорила Милен, и действительно, хотя он включен, на нем нет изображения. Я вдыхаю и мысленно встряхиваю себя.
— Милен, не одолжишь свой мобильник?
— Он разрядился. Может, твой в твоей сумке?
— Моей сумке?..
Она показывает пальцем на прозрачный пакет рядом с моей кроватью. Я издалека узнаю в беспорядке запихнутые туда мои пальто, шарф и сумку. Я тут же хватаю его и без угрызений совести разрываю пластик.
— Осторожно. Я не уверена, что мы имеем право…
Я пожимаю плечами, раздраженная преувеличенной осторожностью Милен. Что, за последние полчаса ввели военное положение?
Я вываливаю содержимое пакета на одеяло — уф, всё на месте. Хватаю мобильник и быстро снимаю блокировку.
04.57
Я замираю, пораженная ужасом. После похода по магазинам я села на поезд в метро в восемнадцать сорок. Тревога была объявлена к восемнадцати сорока пяти. Что…
04.58
…Что я делала последние одиннадцать часов?!
Я лихорадочно просматриваю список пропущенных вызовов и сообщений. Нора несколько раз пыталась дозвониться сразу после моей экспресс-доставки покупок. Родители тоже пытались связаться со мной. В следующие четверть часа после предупреждения об акуме они прислали множество текстовых и голосовых сообщений. Я так им и не ответила.
И больше ничего. Ничего за всю ночь. Ни с их стороны, ни с моей. Они в порядке? Они должны были сходить с ума!
Ни сети, ничего. Невозможно связаться с ними. Невозможно проверить соцсети, чтобы получить больше информации. Я в полнейшем тумане. И у меня одна из этих мигреней!
— Уверена, с твоей семьей всё хорошо.
Я поднимаю глаза от бесполезного мобильника. Роза неслышно подобралась к моей кровати. На этот раз с ней Джулека.
— Моя тетя сказала, по всему городу ночью был объявлен карантин, — горячо добавляет Роза. — Люди, которые не успели эвакуироваться, укрылись в подвалах или в метро.
Что? Общая эвакуация? Это план чрезвычайной ситуации для акумы четвертой степени — самый высокий уровень. Он объявлен впервые!
— А как же мы? Что мы здесь делаем?
— Ну это же ясно, нет? Мы сражались.
Я хмурюсь — этот голос ни о чем мне не говорит. Справа от меня резко отодвигают занавеску, и появляется девочка нашего возраста. Черные волосы, ореховые глаза, надменное лицо, правая рука в гипсе на перевязке из шарфа. Как и у меня, у нее повязка на голове, и хотя она отлично держится, она тоже кажется вымотанной.
— Мы все были акуманизированы. Поэтому мы ничего не помним, и поэтому нас поместили сюда. Пока они думают, что с нами делать.
Роза съеживается и хватает Джулеку за руку, а потом шепчет девочке с черными волосами:
— Тетя сказала, мне не надо ни о чем беспокоиться. Что на этот раз мы совершали хорошие дела.
Девочка пренебрежительно пожимает плечами, и я, наконец, узнаю ее. Это фехтовальщица, она регулярно сражается с Адрианом на соревнованиях. И она была среди самых недавних акуманизированных — под именем Рипост.
— Тебя зовут Кагами, не так ли?
Она бросает на меня подозрительный взгляд, а потом молча кивает.
— Ты помнишь, что делала перед тем, как оказалась здесь?
Она мотает головой:
— Было часов семь. Я была на тренировке. Больше ничего не помню.
— А вы, девочки?
— Я заканчивала мой зимний альбом скрапбукинга, — нараспев отвечает Роза.
— Мы с Иваном играли в видеоигры, — шепчет Милен. — Он рядом, еще спит.
— …репетировала с братом, — бормочет Джулека.
— А я направлялась к месту атаки, чтобы снять сражение Ледибаг и Черного Кота, — добавляю я. — Я не могла найти велосипед на прокат, но в остальном всё было относительно хорошо… А у вас? Особая проблема?
Кагами вместо ответа приподнимает брови. Джулека ритмично мотает головой, словно вспоминая бодрящую мелодию.
— Вовсе нет, — щебечет Роза, — я раньше срока начинала мой весенний альбом!
— А я выигрывала у Ивана, — выдыхает Милен, бросив влюбленный взгляд на занавеску позади нее. — Но я знаю, что он нарочно проигрывал, чтобы доставить мне удовольствие.
Я вздыхаю. Мы были акуманизированы без каких-либо обид и к тому же все одновременно? Нет, решительно, ничего не сходится.
