Я устремляюсь к ближайшей станции проката, но там нет ни одного свободного велосипеда. Я сворачиваю на соседнюю улицу в поисках другой станции. В правом ухе Надья Шамак лично комментирует нападение акумы. Вдалеке раздается взрыв — похоже, нынешний акуманизированный силен! От одной только мысли меня охватывает дрожь возбуждения. Из-за Норы и ее гиперопеки я пропустила вчера вечером нападение на музей Естественной истории — ну, я все-таки смогла сфотографировать с балкона несколько летающих птеродактилей, — но на этот раз ничто не помешает мне присутствовать там лично. И кто знает, если немного повезет, я, возможно, смогу перехватить Черного Кота или Ледибаг для короткого интервью, прежде чем они исчезнут. Слух про их расследование насчет Бражника не перестает распространяться, и я уверена, что могу быть им полезной!
По городу, наконец, разносится предупреждение об акуме, и вокруг меня всё вдруг начинает бурлить: парижане, которых предупреждение застало далеко от дома, имеют предписание укрыться в ближайших общественных зданиях или в метро, пока не закончится нападение — чтобы максимально освободить улицы и облегчить задачу компетентным органам. С тех пор, как Париж подвергается нападениям Бражника, это стало хорошо отлаженным механизмом!
Я, наконец, добираюсь до следующей станции проката, и, к моему облегчению, там есть еще несколько велосипедов.
18.47
Я нетерпеливо отпираю первый попавшийся велосипед, сажусь на него, позаботившись прикрепить телефон к рулю — так проще следить за перемещениями акуманизированного.
Вдруг моего мобильника касается нечто черно-белое. Рядом со мной кричит прохожий:
— Осторожно, ак…
Вспышка. Я рефлекторно моргаю. Резко вдыхаю.
— …А!
Надо мной нависает лицо. Большие голубые глаза расширяются и поспешно отстраняются.
— О! Тетя, иди сюда! Алья очнулась!
…Роза?
Я рывком сажусь, голова кружится, в горле пересохло, сердце колотится с бешеной скоростью. Мои закоченевшие руки пусты — где мой мобильник? Мой велосипед? Моя сумка?..
Улица исчезла. Люди и машины — тоже. Я вижу четыре белые стены, серый потолок. Комната, освещенная неоновыми лампами.
Я в незнакомой кровати. Пластиковые занавески закрывают от меня часть окружающего, передо мной возвышается черный экран со светящимися надписями.
Что…
Раздается гудение, когда что-то сжимает мою руку. Я подпрыгиваю и пытаюсь избавиться от предмета, когда из-за занавески слева появляется знакомое лицо и шепчет:
— Алья? Всё хорошо. Мы в больнице. Это просто манжета для измерения давления.
Я замираю, тяжело дыша, и прищуриваюсь в надежде узнать человека, чей голос мне знаком.
— Твои очки на столике справа…
С небольшим усилием я, наконец, нахожу очки и, дрожа, надеваю их. После чего разглядываю улыбающееся круглощекое лицо.
— М-Милен? — хрипло бормочу я.
Она кивает, звякнув дредами, украшенными бисером.
— Что происходит? Что мы здесь делаем? Как давно я сплю?
Подруга корчит сожалеющую гримасу:
— Не знаю, я очнулась всего несколько минут назад… Спроси потихоньку у Розы.
Как это — потихоньку?
Наше внимание привлекает шум шагов, и Милен тут же опускает занавеску. К моей кровати подходит женщина в белой блузке. Роза следует за ней по пятам. Снова встретившись со мной взглядом, она тепло улыбается мне.
— Алья, как ты себя чувствуешь?
Женщина в блузке пытается прогнать ее взмахом руки.
— Роза, еще раз повторяю: вернись на место, иначе у меня будут проблемы!
— Да-да, тетушка!
Но Роза остается стоять посреди прохода, в нескольких метрах от моей кровати, внимательная и улыбающаяся, а женщина — у которой такие же хрустально-голубые глаза — в итоге со вздохом сдается. Она подходит ко мне и мягко произносит:
— Здравствуйте? Меня зовут Люси, я медсестра. Вы в больнице. Можете назвать свое имя?
Она предлагает мне вытянуть руку, и я механически подчиняюсь. Измеряя пульс, она вопросительно смотрит на меня, излучая спокойствие.
— Алья… Алья Сезер, — бормочу я, удивляясь собственному хриплому голосу.
— Как вы себя чувствуете? Где-нибудь болит?
Э… везде? У меня ощущение, будто меня пропустили через стиральную машину. Я сосредотачиваюсь и сдерживаю гримасу.
— У меня… немного болит голова. Что произошло? Я попала в аварию на велосипеде?
— Вы оказались в зоне нападения акумы. У вас легкое сотрясение, несколько синяков, но никаких переломов.
Она долго изучает экран, который нависает над моей кроватью.
— Ваши показатели стабильны со времени вашего прибытия. Поднимите голову, посмотрите прямо перед собой.
Она проверяет мои зрачки с помощью маленькой лампочки. Я вздрагиваю — это почти ослепляет. У меня вдруг появляется ощущение тошноты.
— Вы знаете, какой сейчас день?
— Э…
Сегодня была моя очередь ходить за покупками, значит…
— Вторник. Вечер вторника?
Медсестра моргает — лишь мгновение, но от меня это не ускользает.
— Лежите спокойно, отдыхайте, хорошо? Вас придет осмотреть врач.
Она еще колеблется, а потом с чудной настойчивостью сжимает мою ладонь.
— Даже если вы не помните… спасибо. Спасибо за то, что сражались за всех нас. И спасибо за то, что были рядом с Розой.
Э?
