— Подождите… значит, мы опять сражались против Ледибаг и Черного Кота? — бледнея, произносит Милен.
— Одно точно, — говорит Кагами, — если мы все здесь, значит, они победили.
Роза яростно кивает — по-видимому, она знает не больше нас. С другого конца комнаты раздается пронзительный звон, и торопливо проходят две медсестры. Роза прижимается к Джулеке.
— Это Аликс. Она тоже не в особо хорошем состоянии…
Милен и Роза переглядываются, бросают взгляд на меня и тут же моргают со странно смущенным видом. У меня плохое предчувствие.
— Сколько всего других акуманизированных?
— Э…
Я снимаю манжету для измерения давления, замучившись чувствовать, как эта штука надувается каждые две минуты. Слезаю с кровати и осторожно высовываю голову за занавески, которые загораживают мне обзор. Медсестры хлопочут вокруг одной кровати — Аликс, с тревогой предполагаю я. Я окидываю взглядом всю комнату и другие кровати в поле зрения.
Натаниэль начинает приходить в себя, и Роза, как идеальная медсестра на общественных началах — или важная птица, смотря кого спросить — спешит ему на помощь, Джулека следует за ней по пятам. Сабрина делает нам знак от кровати Хлои, которая по-прежнему спит. Макс с трудом поправляет большие очки, а его маленький робот Марков мягко мерцает в его ладони с немного оглушенным видом. В соседней с Милен кровати дремлет Иван, его правая рука перевязана до плеча. Ким тоже еще спит. Я инстинктивно беспокоюсь, не найдя среди одноклассников Маринетт, но она ведь до сих пор ни разу не была акуманизирована, в отличие от всех раненых — возможно, это было одним из условий для вербовки Бражником в этот раз?
Есть несколько взрослых — вроде месье д’Аржанкура, преподавателя фехтования, и Венсана Аза, фотографа, без сознания. Моего отца, Анимена в прошлом, нигде не видно. Если он отсутствует, значит ли это, что он невредим?
Последняя кровать, недалеко от Аликс, заставляет меня вздрогнуть, когда я узнаю парня, который ее занимает.
— Нино!
Я, не медля, пробираюсь к нему — плевать на медсестер. Встревоженно хватаю его за руку, но он не реагирует.
— Эй. Нино.
Его голова перевязана. Лицо под кислородной маской, но, несмотря на синяки и фингал под левым глазом, он кажется мирно спящим. Мое беспокойство увеличивается, когда я вижу засохшую кровь у него в ухе — он тоже сражался. Яростно.
Когда его манжета для измерения давления начинает надуваться, он даже не вздрагивает. Я изучаю экран, который нависает над его кроватью, но не понимаю, что означают все эти цифры.
— О, пожалуйста… Очнись.
Я достала мобильник — глупый рефлекс, но ничего не могу с собой поделать, будто бы он может всё уладить. По-прежнему нет сети. Я с надеждой просматриваю фотогалерею — кто знает, может, я успела сделать несколько фотографий, — но все снимки относятся к предыдущей акуме: из музея Естественной истории.
Где я была этой ночью? Мы с Нино оба были акуманизированы? Мы сражались вместе? Друг против друга? Друг с другом против Ледибаг и Черного Кота? Это они довели его до такого состояния?
Вдруг в углу экрана появляется любопытный значок, доказательство, что мобильник — наконец! — находит сеть, которую я, впрочем, никогда раньше не видела. Прежде чем я успеваю сделать хоть что-то, из ниоткуда появляется окно с видео. Черный фон, на котором мигает тот же знак: серый круг с пятью красными точками. Потом экран проясняется и понемногу вырисовывается человек, снятый в черно-белом формате.
…Ледибаг!
Стоя перед камерой, она, кажется, колеблется, словно ожидает, пока будет готова фокусировка. В руке она держит большой микрофон в черных точках. У него старинный вид, такие можно увидеть только в довоенных фильмах.
Она беззвучно что-то спрашивает, похоже, получает от оператора ответ и на короткое мгновение прикрывает глаза.
— Сообщение для всех парижан. Это Ледибаг. У меня не слишком много времени, так что, пожалуйста, слушайте внимательно.
Ее голос слегка деформирован весьма посредственным качеством записи, но ее четко слышно, и она, как всегда, решительна. Эхо заставляет меня поднять голову: телевизионный экран тоже показывает Ледибаг, и судя по тому, как медсестры и гражданские пораженно смотрят в свои телефоны, мы все ловим одну и ту же передачу. Даже громкоговорители больницы передают то же самое сообщение.
— Ситуация теперь стабилизирована. Мы с Черным Котом нашли общий язык с Изгнанником, он собирается сдаться. Я прошу компетентные органы уважать их соглашение с Аудиматрицей и Рожекопом и позволить нам действовать до рассвета. Не вмешивайтесь больше, пожалуйста. Не приближайтесь к Лувру, иначе гражданские, оказавшиеся там пленниками, подвергнутся большой опасности.
«Изгнанник»? Рожекоп, Аудиматрица? Пленные гражданские?! Что…
— Спасибо всем акуманизированным за неоценимую помощь и их жертву. Вероятно, они всё забудут, но не сердитесь на них за нанесенный ущерб, поскольку они лишь исполняли свой долг. Будьте спокойны, Бражник побежден. Он больше никогда не захватит ни одной жертвы.
Она коротко вдыхает, а потом устало выдыхает.
