Несколько слезинок. Тикки тоже плачет. Она не думала, что зайдет так далеко. И что закончится так плохо. Она сожалеет. Но я — нет.
Я успокаиваю ее. Шепчу, покорно снимая Серьги:
— Раз так надо…
Костер ждет.
?
День едва начинается. Саванна уже поет, изобилуя жизнью и тайнами. Поджидая в засаде добычу, распластавшись среди высоких трав, я дрожу от нетерпения, уже трансформированная благодаря Тикки.
Маленькое теплое тело с мяуканьем касается моего колена, и я улыбаюсь. Как подобные ему дикие кошки, он всю ночь бегал по саванне, преследуя грызунов и насекомых. Неужели ему не хватило?
Немного удивленная, я почесываю его крошечную голову, его ухо, когда-то раненое во время драки за территорию. Кольцо блестит на его шее, подвешенное на шнурке, утопленном в серо-коричневой шерсти. Тогда он с зеленой вспышкой активирует Кольцо и благодаря Плаггу мой маленький спутник увеличивается в размерах.
Его теперь массивная фигура снова прижимается ко мне, и, в игривом настроении опрокидывает меня в высокие травы, ворча, кусает мне руку. Я хохочу и отвечаю ударом на удар — ну, то есть я пытаюсь.
Когда он, наконец, позволяет мне перевернуться, он счастливо ворчит, и он настолько большой, что от этого дрожит земля под моими босыми ногами. Нам повезет, если соседнее стадо нас не заметило …
Но ближайшие антилопы выглядят уже более нервными, неистово втягивают воздух. Это едва уловимо, но ветер сменился. Чтобы остаться незаметными, мы вернемся в другой раз.
Смирившись, я встаю. Сжав клок его густой черной шерсти, я взбираюсь ему на спину. Он сначала вытягивает лапы, потом спину, и долго мощно зевает, отчего стада вокруг окончательно пугаются. Я раздосадовано ворчу, и он отвечает мне ленивым — насмешливым? — вздохом, от которого гудят его бока.
Я в свою очередь глубоко вдыхаю. Я насыщаюсь захватывающим видом диких земель, которые я так люблю. Наши земли, земли наших предков. Те, которые питают нас на протяжении тысячи поколений, и те, которые нам надо защищать для еще тысячи будущих.
Он скребет землю когтями, дрожа от предвкушения. Я крепче вцепляюсь в его черную гриву. В данный момент мы, Носители, должны кормить племя.
Встает солнце. Охота может начинаться.
1944
— Думаешь, они получили наше сообщение?
— Я уверен в этом, Леа. Все дружественные радиостанции кантона должны были нас поймать. Они передадут информацию собственными средствами.
«Союзники высаживаются через месяц. Продолжайте борьбу, но не пытайтесь совершать отчаянные поступки. Надежда в пути».
Мы отказываемся. Квами исчезают, заснув. Педро протягивает мне пустую табакерку, и я кладу в нее свое Кольцо рядом с его Серьгами. Он неохотно закрывает коробочку, а потом опускает под половицу. Пододвигает на нее старый буфет и уничтожает все оставшиеся в пыли следы. Когда он выпрямляется, морщась из-за ран, его черные глаза полны слез. Я тоже всхлипываю.
Мы теперь совсем одни.
— Педро… Мне страшно.
Вместо ответа он притягивает меня к себе и целует. Я отчаянно обнимаю его, рыдая.
Снаружи нас снова по-немецки окликает угрожающий голос. Оставив оружие, мы выходим, положив руки за голову.
2000
Я предаюсь мрачным мыслям на вершине Северной башни. Город внизу кишит, как всегда. Непрекращающийся шум машин, полицейских сирен. Мой сверхчувствительный слух ничего не упускает, даже на таком расстоянии.
Я нервно открываю и закрываю свой коммуникатор. Пушка, висящая на ремне, чувствуется как никогда тяжелой.
— Думаешь, это был правильный выбор?
Она вздыхает. Ее рука в когтистой перчатке ложится на мое плечо.
— Пайпер, единственное, в чем я уверена, что они убили бы меня, если бы ты не вмешалась. Ты спасла меня.
— Но Мастер Фу сказал, что…
— Что он сам придет сражаться на наши улицы. И тогда посмотрим, сохранит ли он свои великие ненасильственные принципы. Все гангстеры назначили цену за наши головы. Иногда другого способа сопротивляться не существует.
— Но Носитель Плагга воплощает Разрушение, а Носитель Тикки — Созидание!
— И Тикки не экипировала бы тебя смертельным оружием, если бы ты не должна была им пользоваться. Забудь об этом, сестренка. Мы возвращаемся.
Она плавно отходит от края. Несколько мгновений спустя я слышу, как она вздыхает и возвращается. Кожаный ремень, который у нее вместо хвоста, щелкает меня по затылку.
— Давай. Шевелись!
Ее хвост возобновляет попытку, и я привычно перехватываю его быстрым жестом. Она издает неодобрительный рык.
— Ты слишком много думаешь, Пайпер.
— А ты недостаточно.
— Возможно. Но мне хотя бы удается спать.
Она высвобождает свой хвост, встает на колени и обнимает меня за плечи. Трется подбородком о мою макушку и позволяет появиться тому мурлыканию, которое только она способна издавать — наверняка талант, связанный с Плаггом. Отлично сработано, я редко могу ему сопротивляться. Я улыбаюсь, понемногу становясь более безмятежной.
На соседней башне несколько гражданских, несмотря на расстояние, заметили нас и пораженно указывают на нас пальцами. Я горько улыбаюсь — ни минутки покоя.
— Ты права, Сэл. Пошли домой.
?
