Невесомость. Потом моя спина ударяется в здание, пробивает его во взрыве камней и пламени, врезается во вторую стену, которая резко останавливает меня. Поток камней и дерева с потусторонним грохотом накрывает меня.
Я жду, когда придет боль. Но она так и не приходит. Тикки успокаивающе шепчет:
— Всё будет хорошо, Маринетт. Не торопись».
Плагг ворчит, не столь доброжелательный:
«Мы займемся остальным. При условии, что ты не начнешь опять считать ворон».
Я высвобождаюсь и встаю, почти не отдавая себе в том отчета. Мое тело мне не принадлежит. Тикки и Плагг здесь, вездесущие вокруг меня и во мне. Они направляют каждый мой жест. Я не узнаю себя в этих черных руках с красными прожилками, я не знаю, откуда взялся белый щит, который останавливает все стрелы Изгнанника. Я не понимаю, что это за большие вуали, которые спасают гражданского неподалеку отсюда…
Этот раненый гражданский — Адриан!
Я хотела бы поговорить с ним, но мысли путаются, и я не могу подобрать слов. Когда я, наконец, прихожу в себя, Тикки уже исцелила его и поместила в надежное место, в стороне от обломков и пожара, которые окружают меня. Она шепчет Плаггу:
«Он должен уйти. Мы не сможем защищать его вечно».
«Сомневаюсь, что он согласится. Этот пацан упрям, как мул».
Стрелы, врезающиеся в щит, становятся всё настойчивее. Я шатаюсь, голова кружится. Я догадываюсь, что Плагг обеспокоенно обнажает клыки:
«Изгнанник теряет терпение! Встряхнись!»
Я не осмеливаюсь пошевелиться. Адриан молча рассматривает меня, и его испуганное выражение ужасает меня. Что он думает, что он видит?
«Носительница! Он до сих пор здесь, потому что хотел тебя защитить, потому что думал, что ты беззащитна! Ты правда хочешь дать ему новый повод угробить себя?»
Хлесткий голос Плагга производит на меня эффект электрошока.
Нет!
Я хочу сжать кулаки, с каждой секундой становясь всё настороженнее. И к моему изумлению, тело, наконец, отвечает мне. Тикки облегченно вздыхает возле моего уха:
«Да-да, моя Ледибаг. Ты поняла».
Плагг насмешливо добавляет:
«Давно пора, Носительница!»
Я глубоко размеренно дышу. Мои мысли, наконец, выстраиваются, проясняются. Наши чувства — чувства Тикки, Плагга и мои — перемешиваются, дополняются и согласовываются. Я всё слышу, всё вижу, всё чувствую. На десятки метров в окружности. И я, наконец, понимаю, что я такое, что мы такое отныне.
Два синих глаза, два вибрисса и красные прожилки. Для Защиты и Созидания.
Два зеленых глаза и три вибрисса, черная, как эбеновое дерево, сущность. Для Нападения и Разрушения.
Колоссальная энергия, которая пульсирует в малейших уголках моего тела — нашего тела, — защищенного черным с красными полосами панцирем.
Вуали — пять вибриссов, — которые извиваются и скользят вокруг меня, словно новые члены тела, готовые мне подчиниться — нам подчиниться.
Чистая мощь в моих ладонях — наших ладонях. Знание сотен Носителей, забытое, но не потерянное, отныне свернувшееся в глубине моей души… Нашей души.
Мы можем созидать. Мы можем разрушать.
А главное, мы можем вмешиваться. Изменять течение вещей. Смести равновесие… чтобы потом восстановить его наилучшим образом?
«Следуй своему инстинкту, Маринетт».
Я поднимаю веки. Наши четыре глаза распахиваются. Наши вибриссы поднимаются.
Я отдаюсь высшей силе. Реальность будто бы усложняется и увеличивается.
В активном режиме Серьги, я выбираюсь из руин Лувра и устремляюсь к центру двора. Изгнанник материализуется там, но золотые прожилки на его гранитной коже вдруг облекаются новым смыслом, множество цветов и тепловых энергий, эмоций, вибраций. Мы узнаем каждую из них.
Это наши Армилляры, наши друзья. Наши братья и сестры. Лишенные свободы, разума и даже сознания. Приведенные в состояние запасов чистой энергии. Это вызывает у меня дрожь тревоги, отвращения… и гнева.
Тревога Тикки и Плагга. Их отвращение, их гнев, их отчаяние. Я вдруг осознаю масштабы того решения, которое они приняли с болью в сердце, я понимаю весь размах их дилеммы и их жертвы.
Когда наши квами выбрали сдаться, для них это было пан или пропал. Не было никакой уверенности в том, что Изгнанник успокоится, как только получит Звезды. Призвание высшей формы — слияние их сил — было тем решением, которое следовало испробовать, чтобы привести его в разум, но Тикки и Плагг не хотели воздействовать на нас, своих Носителей. Они хотели позволить нам самим к этому прийти, оставить нам выбор сражаться… до конца.
Я сделала это. Я беру это на себя. Я хочу всех их защитить. Я хочу действовать!
Их гнев становится моим гневом. Их желание спасти братьев становится моим желанием. Их бунт, мой бунт.
И когда я начинаю говорить, я верю в каждое слово:
— МЫ ОТКАЗЫВАЕМСЯ! Мы отказываемся признавать вас Хранителем! Мы отказываемся сдаваться! Вы не справились со своей задачей, вы больше недостойны распоряжаться Камнями Чудес!
— Стерва! Со мной Армилляры, они ВСЕ выбрали меня!
Его фигура раздувается и вспухает, переполненная энергией, угрожающая. Я вздрагиваю перед этим разгулом извращенной силы, кипящей, едва контролируемой. Я дрожу не от страха, а от ярости и печали. Так не должно было закончиться!
