— И только что поступило экстренное сообщение: Адриан Агрест, сын короля моды Габриэля Агреста, исчез сегодня утром из фамильного особняка. Согласно некоторым близким к полиции источникам, он был замечен несколькими свидетелями в двенадцатом округе во второй половине дня…
«Проклятье! Забудь обо мне до завтра!»
Я сжимаюсь на сиденье. Рефлекторно опускаю голову рядом с другими пассажирами и сильнее натягиваю капюшон. Нет, мой отец ведь не сделал этого? Позвонить копам всего через несколько часов после моего ухода, когда он может исчезать на два дня, и я не имею права ничего сказать?!
— Уже проводятся задержания с целью проверки документов. Напоминаем: Адриан Агрест, местная звезда модельного бизнеса — известное парижанам лицо, поскольку он…
Задержания? Это заходит слишком далеко!
Я роюсь в карманах в поисках мобильника. Он выключен с утра, поскольку у Натали есть досадная склонность выслеживать мой GPS, когда она не обнаруживает меня там, где я должен быть. Деталь, которая могла бы оказаться проблемой, если бы мой телефон не дезактивировался при каждой трансформации… От этой неуместной мысли горечь сдавливает мне горло. Сжав зубы, я вставляю в телефон аккумулятор и включаю его, покорно ожидая лавину осуждающих сообщений.
Вдруг автобус сотрясает глухой грохот, он резко тормозит и его заносит. Закричавших пассажиров швыряет вперед. Я поднимаю руки и хватаюсь в последний момент, чтобы не врезаться в сиденье передо мной. Мобильник вылетает из рук и скользит под сиденьями. Я смущенно оглядываю других пассажиров, растерянных и обеспокоенных, как и я. Автобус больше не двигается, а долгую минуту спустя двери открываются, и водитель угрюмо объявляет:
— Дамы и господа, на дороге происшествие. Спасибо за терпение.
Поскольку движение, похоже, окончательно застопорилось, я предпочитаю покинуть мое место. Я нахожу, наконец, телефон под одним из сидений, беру его и, не оглядываясь, выхожу из автобуса.
Снаружи совсем темно, густо валит снег. На авеню грандиозная пробка, но источника проблемы с моего места не видно. Вдалеке слышны сирены. Вероятно, авария на одном из перекрестков впереди. С такой погодой было бы неудивительно…
Стало еще холоднее, чем когда я садился в автобус. Передернувшись, я поправляю шарф и капюшон, после чего проверяю телефон, невредимый, несмотря на полет. Естественно, я обнаруживаю уйму вызовов и сообщений от Натали — в среднем каждые десять минут, начиная с утра. Я прокручиваю список голосовых сообщений, когда одно имя привлекает мое внимание — один из самых первых звонков. Сбитый с толку, я выбираю его и с колотящимся сердцем подношу телефон к уху.
— Адриан.
От серьезного и невыразительного голоса отца у меня сжимается горло. Я подумываю, не прервать ли сообщение, но оно длится всего пятнадцать секунд. Я же могу столько продержаться, да?
— Не делай ситуацию сложнее, чем она уже есть. Я должен уехать и не оставлю тебя здесь одного.
Вздох. Молчание.
— Возвращайся. Пожалуйста.
Снова молчание, а потом сообщение обрывается. Пораженный, я опускаю мобильник. Когда он в последний раз звонил мне лично? Когда я слышал такое волнение в его голосе?
…ведь не в ту же эпоху, когда исчезла мама?
Я машинально поднимаю взгляд. Снежные хлопья блестят на фоне чернильно-черного неба. И вдруг мой блуждающий взгляд привлекает одно из них. Странной формы, оно, дрожа, устраивается наверху фонаря.
Бабочка. Белая, полупрозрачная. Как те, которых освобождает Ледибаг, когда акума очищена.
Я пораженно созерцаю снегопад новым взглядом. Снег, да. Но в вышине небо Парижа заполнено еще и бабочками. Белыми бабочками. Сотнями. Меня охватывает глухая тревога, и я инстинктивно настораживаюсь.
Это не акумы — по крайней мере, пока еще нет. Но что означает такая демонстрация сил? Что Бражник затевает?
Звонит мой телефон, и я подпрыгиваю, отвлекаясь от наблюдений. Это Натали. Я рефлекторно перемещаюсь в укрытие под воротами и отвечаю.
— А-алло?
— А! Адриан! Наконец-то, вы ответили!
Обычно такой спокойный, голос Натали невероятно пронзителен. Она испускает долгий вздох облегчения — совершенно неслыханно для нее.
— Всё в порядке? Где вы?
Продолжая наблюдать за армадой белых бабочек, я пытаюсь отвечать, как можно естественнее:
— Я уже возвращался. Мне было необходимо проветриться. Сожалею, если причинил беспокойство…
— «Беспокойство»? Вы исчезли с радаров больше, чем на восемь часов, что на вас нашло?!
Поморщившись, я отодвигаю телефон от уха. Определенно, Натали не приучила меня к подобным эмоциональным взрывам…
— Где вы? Я посылаю за вами лимузин, вы возвращаетесь немедленно.
Раздается еще один глухой грохот, гораздо ближе. Я вздрагиваю. Можно подумать… взрыв?
Бабочка на фонаре улетает, легко взмахнув крыльями. Я покидаю укрытие, чтобы проследить за ней взглядом, испытывая одновременно подозрительность и восхищение.
— Не надо, Натали, уличное движение застопорилось из-за снега. Я дойду пешком…
Вспышка. Пылающая стрела сбивает бабочку в полете и врезается в снег. Раздается гулкий голос:
— Все! Они все должны исчезнуть!
Взрыв. Надо мной. Взрывной волной меня бросает на землю.
