Я поворачиваюсь и молча смотрю на нее. Съежившись, уткнувшись лбом в колени, она держит кончик моего ремня в судорожно сжатой руке. Я жду, чтобы она подняла взгляд, но напрасно. Наконец, я прочищаю горло:
— Обещаю, моя Леди.
Она нерешительно отпускает меня, потом выпрямляется и испускает долгий вздох. Глаза блестят за маской, и я хотел бы верить, что это слезы от смеха. Я протягиваю ей руку:
— Обещаю.
Голубые глаза встречаются с моими и больше не отпускают. Она сопит, потом вкладывает свою ладонь в мою. Я помогаю ей встать.
— И настаиваю, — бормочет она. — Когда всё закончится, ты должен будешь написать мне, кто ты, Котенок. На потом.
Невероятно. Какая упертая…
— Не уверен, что это хорошая идея.
— Я знаю. И Тикки думает, что я знаю тебя в обычной жизни, и боится, что я приму всё слишком близко к сердцу. Поэтому мы должны подождать, пока эта история будет улажена. Кто знает, возможно, нам удастся узнать личность Бражника? Мы знаем, что один из акуманизированных — его ребенок, а это первая настоящая информация о нем, полученная нами.
— Да, но дело не только в этом, моя Леди. Слушай, это…
Мой голос замирает. Чувствуя на себе ее пронзительный взгляд, я медленно осознаю кое-что, о чем не говорил ни Тикки, ни даже Плаггу. Причина гораздо более личная и ребяческая, чем все те, которыми я мог отговориться до сих пор.
И уже слишком поздно отступать.
— По поводу моей настоящей личности. Тот, кем я являюсь в повседневности, он… Поверь, он совсем не интересный. Это лишь роль… Фасад. Пустая ракушка. Настоящий я — это…
Я прижимаю ладонь к сердцу и изображаю реверанс:
— Вот, теперь. Черный Кот — это я. И всегда буду.
Я замолкаю, уже охваченный угрызениями совести. Думаю, никогда еще я не ненавидел молчание так, как в это мгновение.
— И, однако, ты согласился бы всё забыть? Лишь для того, чтобы другой Черный Кот мог помогать мне?
Не только, и Тикки несомненно уже знает это: забыть то, что потеряно, всегда означает меньше страдать. Но у меня нет сил объясняться этим вечером. И я киваю с таким комом в горле, что у меня шумит в ушах. Молчание возвращается, затягивается.
— Эй. Посмотри на меня.
Я отказываюсь, мотнув головой.
— Посмотри на меня. Пожалуйста.
Она приближается. Берет мою правую руку — ту, что с Кольцом. Я дергаюсь и инстинктивно сжимаю кулак.
— Черный Кот. Эй…
Ее ладони обнимают мои. Ее голос едва слышен. Успокаивающий, безмятежный.
— Думаю, теперь я понимаю, почему ты хотел остаться анонимным. Но неважно, кто ты на самом деле, или кто мы. Я просто хотела, чтобы ты знал… В те времена ты не знал меня, но до того, как стать Ледибаг, я была боязливой, неуклюжей девочкой, не способной ничего довести до конца. А потом я познакомилась с тобой в то же время, что с Тикки. Родилась Ледибаг, и в итоге она отразилась на моем настоящем «я». Или скорее, я более… твердо впитала эту личность.
Она совсем просто улыбается, и ее глаза сверкают в темноте.
— Я хочу верить, что Камень Чудес вдохновляется тем, что есть в нас лучшего, и помогает нам раскрыть это. Поэтому я уверена, что ты хороший человек даже без маски. Ты просто еще… не получил возможность доказать себе это?
Ее улыбка становится шире.
— Ты хороший человек, — уверенно повторяет она, а потом ее тон становится лукавым. — В противном случае, твой Камень Чудес получил бы кто-то другой. И мы бы никогда не встретились! Представляешь?
Она дарит мне открытую, подбадривающую, заразительную улыбку. Она напоминает мне улыбку Маринетт в тот день, когда она отдала мне свой брелок. Сходство вдруг настолько очевидно, что у меня переворачивается сердце.
Но как?
— Э… Котенок?
Я больше не сопротивляюсь. Я обнимаю ее и горячо целую в лоб.
Как я мог всё это время проходить мимо?
— Хорошо. Сделаем, как ты хочешь. Я напишу тебе мое имя, и ты найдешь меня, когда опасность минует. Но берегись! Черный Кот или нет, я готов поспорить: мне достаточно будет снова увидеть тебя, чтобы опять подпасть под твои чары, моя Леди.
Какое клише. Но я еще сильнее сжимаю ее, и к моему большому счастью, она обнимает меня в ответ. Она даже смеется и шепчет:
— Твое «моя Леди»! Никогда бы не подумала, что мне будет так этого не хватать. Не настолько.
Я тихонько вдыхаю, уткнувшись ей в шею — ее запах, ее тепло, ее присутствие. Я позволяю себе унестись в мечты. Возможно, это последний раз, когда я могу вот так ее обнять. И я хотел бы навсегда запечатлеть в душе каждую мелочь.
Кто знает? Возможно, это я запомню. И тогда, когда я снова ее увижу…
— Котенок?
Ее руки скользнули на мои бока, и она мягко отодвигает меня. Я послушно делаю шаг назад.
— Ты был искренен, и… И я тоже буду откровенна. Если ты этого хочешь, я сделаю всё, чтобы найти тебя после. Но для тебя что-нибудь меняет тот факт, что… что у Маринетт уже кто-то есть?
Реальность жестоко возвращается ко мне. Производит эффект ледяного душа.
— О.
