Поскольку она держалась недотрогой, я всегда думал, что Ледибаг одинока. И за исключением мимолетной влюбленности Нино и старой идеи фикс Натаниэля — односторонних чувств, — я никогда не слышал в связи с Маринетт о каком-либо парне. Однако это остается в области возможного.
Я бормочу банальность — более горько, чем хотелось бы:
— Понимаю. В любом случае, этому человеку очень повезло.
Ледибаг смущенно хихикает. Редкое событие — она краснеет. Совсем немного. И это так мило.
Блин. Блин…
— Я ни разу не осмелилась сказать ему, Котенок. Учитывая, как он на меня действует, этого никогда не произойдет. А он ничего не замечал.
Я скрещиваю руки и приподнимаю брови:
— Серьезно? Этот парень, должно быть, удручающе слеп. Ты уже знаешь всё, что я думаю о Ледибаг. Что касается Маринетт, она милая, забавная и храбрая, находчивая, она талантливая художница и гениальный модельер, и…
Ее молчание настораживает меня. Я понимаю, что театрально загибаю пальцы, и тут же опускаю руку. Я встречаюсь с Маринетт каждый день, но она не должна этого знать.
— Я хочу сказать… — неловко исправляюсь я. — Я встречал Маринетт лишь пару раз, это правда, но я всегда находил ее… привлекательной. Кто знает, если бы я не решил оставаться верным Ледибаг, я… думаю, я захотел бы узнать ее поближе. То есть, тебя узнать поближе. Э…
Я бормочу, сбитый с толку непонятным выражением лица Ледибаг. Я почти слышу, как насмехается Плагг.
Это становится жалким. Остановись!
— Тьфу ты. Я выгляжу ревнующим к таинственному незнакомцу, — шучу я, чтобы сбить ее со следа. — Это недостойно супергероя!
Она сдержанно смеется. Ее рука скользит к моему колокольчику, и я ожидаю, что она щелкнет его, завершая всё более смущающий разговор.
Вот только она хватает его, поднимается на цыпочки и нежно целует меня в щеку. Я каменею. Она шепчет, конечно, не насмешливо, но… довольно:
— Нет. Это самый прекрасный комплимент, что ты когда-либо делал мне, Котенок.
С позвякиванием она отпускает меня. И в последний раз лукаво улыбнувшись, срывается в бег:
— Пошли, довольно тянуть!
Я краснею, как не краснел еще никогда — к счастью, она уже не смотрит на меня. Охваченный головокружением, я срываюсь следом. Еще немного чувствуя горечь, но счастливый, вопреки всему.
Не для меня ты краснеешь, моя Леди… Но то, что есть у нас с тобой, возможно, еще лучше. И не считая Мастера Фу, я единственный знаю, кто ты на самом деле.
И это, это бесценно.
— Эй! Я повторяюсь, Багинетт, но тенденциозные жесты — моя работа!
— Что ж, поздравляю! Ты меня заразил!
Йо-йо устремляется сквозь ночь, как и ее смех. Смех, за которым я пошел бы до края земли.
С легким сердцем я устремляюсь в пустоту.
Yet I know, if I stepped aside
Released the controls, you would open my eyes
That somehow, all of this mess
Is just my attempt to know the worth of my life…
Made of precious metals
Precious metals
Precious metals inside
I’ll go anywhere you want
Anywhere you want
Anywhere you want me.
День -1
Час -8
— Как бы то ни было, прекрасная поборница справедливости, вступить отныне в ряды ваших верных вассалов — удовольствие и честь. О радость, я смогу, наконец, принести повинную и загладить прошлые ошибки! Мне уже невыносим стыд за то, что прежде я не оказал должного уважения нашим защитникам!
— Э…
— АПЧХИИИИ!
По Марсову Полю разносится чихание, и я рефлекторно ищу источник — где-то за стеной солдат, стоящих по стойке смирно. Нисколько не смущенный отсутствием ответа с моей стороны, Черный Рыцарь опускается на одно колено и целует мне руку. Недалеко отсюда Месье Голубь, окруженный доброй дюжиной любимых птиц, сердечно приветствует меня, широко улыбаясь.
— Мы ваши скромные слуги, моя дорогая Леди, — высокопарно продолжает Черный Рыцарь. — Верьте, мы сделаем всё, чтобы сберечь наш добрый достойный город Париж и исправить ущерб, нанесенный Изгнанником его храбрым жителям! Не так ли, господа?
— ДА, МОНСЕНЬОР! МЕЧОМ!
Я вздрагиваю, когда Черные Солдаты вокруг нас единым жестом вскидывают оружие и выкрикивают девиз своего хозяина. Десятки голубей, до тех пор сидевшие на их касках и алебардах, взлетают беспорядочными испуганными тучами, курлыча и теряя перья.
— ЗА ЛЕДИБАГ, ЗА ЧЕРНОГО КОТА И ЗА ПАРИЖ!
— А-А-АПЧХИ-И-И!
Два новых чиха раздаются еще дальше, и я морщусь. Как только спокойствие возвращается, я касаюсь плеча Рыцаря, по-прежнему стоящего, преклонив передо мной колено.
— Э… Месье д’Аржанкур? Встаньте, хорошо? Напоминаю, что вы не обязаны так себя вести.
— Ну уж нет! Зачем еще пользоваться щедротами Сира Бражника и сражаться во имя нашей дорогой Леди, если не для того, чтобы гордо нести остатки рыцарства!
Он встает прыжком — поразительным, учитывая предполагаемый вес его доспехов.
— Да будет так! Теперь, когда мои обеты верности должным образом принесены, настало время отправляться на фронт! Господа, направление — десятый округ, надо продолжить эвакуацию гражданских! Наши братья по оружию уже занимаются этим!
— ДА, МОНСЕНЬОР!
