— Натаниэль рисует так быстро, как может, а Марков помогает ему благодаря спутниковым снимкам, но они не могут изобрести мега-сервер в одиночку, а чтобы заставить вращаться такую вселенную, нам не хватает мощности. Все доступные информационные ресурсы будут хороши, чтобы стабилизировать проект. Скрестим пальцы за Антибаг, чтобы она облегчила нам задачу!
— Значит, если я правильно понял, виртуальный мир, который вы создаете, не держится на ногах? — спрашивает Черный Кот.
— Это немного слишком поспешный вывод… но да, система постоянно перегревается и зависает, когда Натаниэль и Венсан — прощу прощения, Рисовальщик и Пикселятор — пытаются объединить свои миры. Мы предполагаем, это из-за того, что нам не хватает мощности процессора, нам нужен хотя бы дополнительный Марков.
Маленький робот поделает к нам:
— Я опечален, Макс, но я не могу корректно сделать копию себя за время нашего тайм-аута… Черт возьми?
— Я знаю, приятель, — с улыбкой отвечает Геймер. — В любом случае, ты уникален.
По-прежнему задумчивый, Черный Кот бормочет:
— А что, если это альбом Пикселятора не предназначен для такой нагрузки?
Я хмурюсь:
— Черный Кот, это же одно и то же, нет?
Макс на несколько мгновений задумывается.
— Не совсем. Мы с Пикселятором исходили из принципа, что его вселенная словно чистый лист электронной таблицы: бесконечный и способный вместить всё, если есть хороший инструмент.
— А если он все-таки не таков? — говорит Черный Кот. — Возможно, твой чистый лист не настолько большой или не настолько прочный, в конечном счете?
Макс расширяет глаза. Двойной пропеллер Маркова ускоряется.
— Что навело тебя на эту мысль, Черный Кот?
— Я был пленником в мире Пикселятора — даже два раза. В первый раз я был в гражданском облике и со спутником, из-за чего не мог трансформироваться, не спалившись. Но во второй раз я был Черным Котом и не долго думая использовал катаклизм на единственном, до чего мог дотронуться: на земле. Вселенная разом уничтожилась целиком, и все пленники освободились, даже те, кто был заперт не со мной.
— И, конечно же, Пикселятор не мог этого помнить, — бормочет Макс, задумавшись.
Я, наконец, понимаю, к чему ведет Черный Кот. Катаклизм обладает громадной мощью разрушения, которую мы еще не до конца определили — впрочем, возможно, это зависит от желания Черного Кота? — но его действие обычно останавливается на физических границах затронутого предмета, независимо от его величины. Если бы вселенная Пикселятора была бесконечна, в лучшем случае Черный Кот выбрался бы из альбома один, в худшем — катаклизм был бы лишь частично эффективен, растворившись в бесконечности указанной вселенной.
— Объясни, — требует Макс, таща Черного Кота к оперативному центру. — Как ты сделал? Куда ударил? Я хочу всё знать, чтобы по максимуму обезопасить наш план. Есть ли возможность увидеть катаклизм в действии вблизи?
— Э… То есть…
В то же мгновение к нам возвращаются Леди Вайфай и Баблер. Алья сияет:
— Геймер! Антибаг сделала, что могла. Аудиматрица и Рожекоп будут ковать железо, пока горячо. Если немного повезет, у тебя будет доступ к нескольким правительственным серверам…
Макс делает ей знак, увлекая Черного Кота к своим коллегам по мозговому штурму:
— Супер! Возможно, они нам не понадобятся!
— Что?!
Леди Вайфай бросает на меня скептичный взгляд, а потом расстроенно вздыхает:
— Хорошо. Мы не станем упоминать об этом при Хлое, иначе она будет орать несколько часов.
Баблер прыскает и успокаивающе подмигивает ей. С улыбкой в уголке губ она снова берет телефон и вокруг нее появляются несколько голографических окон.
— Есть новости? — шепчет Нино, вдруг став серьезным.
Спустя несколько минут лихорадочного чтения, Алья качает головой:
— Нет. По-прежнему нет.
— Не расстраивайся. Всё хорошо, я уверен.
Леди Вайфай молча кивает. Поколебавшись какое-то время, Баблер защитным жестом обнимает ее за плечи и целует в кудри. Она закрывает глаза. Это длится лишь мгновение, но, несмотря на черную полумаску, я уверена, что вижу, как ее веки вздрагивают, как если бы она сдерживала слезы. Я думала, что уже свыклась с этим, но реальность снова поражает меня: это мои одноклассники — мои друзья, — а не марионетки, управляемые Бражником. Тем необычайнее их подвиги и отвага перед лицом Изгнанника.
— Вы потрясающие, — искренне выдыхаю я.
— О, мы стараемся, Ледибаг, — восклицает польщенный Нино. — Но спасибо.
— Всё, что вы сумели создать… Это поразительно!
Леди Вайфай бросает на меня ироничный взгляд поверх голографических экранов.
— Знаешь, мы в основном изображали боксерскую грушу, не давая Изгнаннику последовать за вами. Благодарить надо Аудиматрицу и Рожекопа, они провели чудовищную работу.
Она жестом посылает ко мне голограмму размером с лист бумаги. На экране проходят отрывки, как я предполагаю, теленовостей.
— По-моему, Надья Шамак упустила свое призвание: Аудиматрица в душе настоящий политик. А Рожекоп, по сути, пользуется поддержкой всех полицейских сил города. Вместе с Антибаг они стали нашими посредниками между населением и правительством.
