— А потому, что все они уже расстреляны, — спокойно ответил Бергман. — В войсках СС существует незыблемая традиция: чтобы сохранить тайну, свидетели должны умереть.
Наступила гнетущая тишина.
— А какое отношение вы имеете ко всему этому? — обратился к пленному гауптштурмфюреру Ляшенко, играя желваками. — Откуда вам известны эти архитайны?
— До апреля я возглавлял одну из спецкомендатур тайной полевой полиции при штабе штандартенфюрера Раттенгубера, полевая почта номер семь тысяч восемьсот шестьдесят шесть, — с готовностью ответил Бергман. — В мои обязанности входила фильтрация местного населения в зоне строительства. Система полицейской охраны «Вервольфа», к вашему сведению, характеризовалась исключительной строгостью и сводилась к тому, чтобы вся территория в радиусе двадцати — тридцати километров от объекта была разбита на условные квадраты, которые в свою очередь разделялись на районы, районы — на подрайоны, а подрайоны — на отдельные участки. Каждый такой участок надежно контролировался тайной агентурой, которая выявляла всех подозрительных лиц и передавала их для экзекуции специальной карательной команде майора Платова. По крайней мере так было до апреля, пока я служил в системе охраны «Вервольфа». В конце марта строительство проинспектировали прибывшие из Берлина шеф-адъютант Гитлера генерал Шмундт и комендант ставки полковник Томас. Это инспектирование завершилось перемещениями и чисткой всех служб, причастных к «Вервольфу». Стараниями интриганов я тоже попал в «черный список» и был откомандирован в распоряжение СС и полицайфюрера киевского генерал-комиссариата…
Сомнений у присутствующих не оставалось: Бергман говорил правду. У Артема даже сердце сжималось от боли при мысли о том, что всего в двух с половиною сотнях километров от Змиева вала Гитлер преспокойнейшим образом орудует рычагами войны. Эх, добраться бы до этого «волчьего логова»!.. Хотя там наверняка сосредоточено столько отборных фашистских войск, что с каким-то сотенным отрядом нечего туда и соваться. И все же он, сдерживая волнение, спросил об этом Бергмана.
— В районе «Вервольфа» дислоцируется многочисленный военный контингент. Это прежде всего шестьдесят вторая охранная дивизия, состоящая преимущественно из конной жандармерии, дивизия СС «Великая Германия», шестьдесят четвертый зенитный моторизованный полк, а аэродром прикрывается двумя эскадрильями истребителей. Правда, эти данные трехмесячной давности, но я не думаю, чтобы сейчас положение там резко изменилось.
Артем с Данилом понимающе переглянулись: нет, им в «Вервольф» не пробиться со своим отрядом! Возможно, Бергман потому столь откровенен, что хорошо знает: партизанам в ставку Гитлера дорога закрыта… Вот если бы эти данные да в руки Центрального партизанского штаба! Кто-кто, а маршал Ворошилов сумел бы как можно лучше ими воспользоваться. Только как к нему добраться, как самым срочным образом передать эти секретные данные?..
Проблема оперативной связи с Большой землей и другими партизанскими соединениями была едва ли не самой острой, самой жгучей для отряда, однако еще никогда она не стояла так остро, как ныне. Казалось, сама судьба вручила им такие секреты гитлеровского рейха, которые просто невозможно было переоценить. Но что они могли сделать с этими секретами? Потому-то, слушая пленного, каждый из них твердо про себя решил: отложить все дела, пренебречь всем на свете, а установить наконец связь с центром и соседними отрядами! Сегодня же, не теряя ни единого часа, отправить гонцов за линию фронта и за Припять, где якобы существует партизанский аэродром!
Бергман заметил, как нахмурились, задумались партизаны, но расценил это по-своему:
— Пусть вас не завораживает количество войск, сконцентрированных в районе «Вервольфа»! Неожиданный танковый налет — и успех гарантирован. Разумеется, налет ночной. Немецкий солдат непривычен к боевым действиям ночью, а для вас темнота — вернейшая союзница. Вам стоит лишь скопировать Пуще-Водицкую операцию… Кстати, лично я прекрасно знаю все подходы к бункеру Гитлера и сейчас имею некоторые соображения, как к нему проникнуть сквозь существующую систему охраны без малейших потерь.
От неожиданности партизаны отпрянули от карателя: не набивается ли в проводники он, этот волкодав, который трое суток преследовал их по дорогам Киевщины, не давая возможности передохнуть?
— Послушайте, Бергман, кто вы такой? — обратился к нему Ксендз. — Как расценить ваше предложение? Почему вы так настойчиво напрашиваетесь к нам в помощники? На что вы рассчитываете?
Впервые за время беседы эсэсовец улыбнулся, утомленно смежил покрасневшие веки, слегка потер пальцами посеребренные сединою виски.
