— Я хотел заметить генералу Калашнику, что избранные им методы борьбы абсолютно не соответствуют его возможностям. Как ни эффектны совершенные вами операции, значение их не более чем локально. Такие действия не могут реально повлиять на ход восточной кампании. А она, как вам, наверное, известно, приближается к завершающей фазе. Армии рейха достигли берегов Волги и овладели предгорьями Кавказа. Пройдет немного времени, и они выйдут на Урал и к границам Ирана. И это будет финал! Лишенная промышленной базы, отрезанная от хлебных и нефтяных районов, Москва просто задохнется и еще до наступления зимы прекратит сопротивление. Так целесообразно ли генералу Калашнику растрачивать свои силы на погромы офицерских профилакториев и уничтожение каких-то там зондеркоманд? С его военным опытом можно одной операцией решить судьбу войны…
Тут Бергман сделал продолжительную паузу, видимо для того, чтобы слушатели имели возможность постичь грандиозность этого замысла. Но желаемого эффекта его монолог не вызвал. Более того, кроме нескрываемой иронии, Бергман ничего не заметил в глазах партизанских командиров.
— Речь идет о ликвидации Адольфа Гитлера с его ближайшим окружением, — продолжал Бергман. — Нет нужды доказывать, что смерть Гитлера стала бы поворотным моментом не только в нынешней войне, но и в современной истории. Существующий в третьем рейхе режим без Гитлера развалится, как глиняный горшок, от первого же удара. За спиной Гитлера, кроме виселиц, концлагерей и собственной тени, не существует ничего. Единства фюрера с народом и армией, о котором ежедневно трубит колченогий Геббельс, никогда не было и нет. Оно сгорело в пламени библиотек, потоплено в крови тысяч и тысяч невинных жертв. Благодаря своему служебному положению я точно знаю: лучшие сыновья немецкой нации, несмотря на значительные успехи нашего оружия, давно уже поняли, что Гитлер ведет фатерлянд к катастрофе. Ликвидация же Гитлера отвратила бы трагедию моего народа, означала бы конец войны…
Партизаны были крайне поражены откровением Бергмана. Доныне они почему-то представляли, что каждый гитлеровец, а особенно эсэсовец, при всех обстоятельствах должен был вопить лишь «Хайль Гитлер!», и вот вдруг услышали откровенное «Гитлер канут!». Выходит, они невольно идеализировали фашистов, считали их стаю сцементированной одной идеей, а на самом деле духовный шашель подтачивает их ряды.
— Все эти разговоры из сферы абстрактных пожеланий, — холодно кинул Артем. — Это и все, что вы хотели сказать генералу Калашнику?
— А разве предложение устроить внезапный налет на ставку Гитлера под Винницей не достойно его внимания?
— Ставка Гитлера под Винницей?! — Артем растерянно запустил пальцы в свою жесткую шевелюру, взъерошил волосы.
Забыв о боли, приподнялся на локоть Ляшенко:
— Бессмыслица какая-то! Зачем бы это Гитлер стал переться сюда со своей ставкой?..
— Но это так. Примерно месяц назад фюрер в самом деле переместил свою ставку в район села Коло-Михайловка, расположенного в двух десятках километров от Винницы, — тайком торжествуя свою маленькую победу, невозмутимо продолжал Бергман. — И пусть вас это нисколько не удивляет. Еще осенью прошлого года, когда наши войска овладели Харьковом и Ростовом-на-Дону, Гитлер отдал секретное распоряжение имперской службе безопасности соорудить для него на Украине укрепленную резиденцию, откуда бы он мог руководить операциями на фронте. Штандартенфюрер СС Раттенгубер, которому было поручено подыскать подходящее место для ставки фюрера, после объезда всего Приднепровья остановил свой выбор на Присульских лесах и в районе Лубен. В начале зимы организация ТОДТ под прикрытием шестьдесят второй охранной дивизии и трех полков полиции развернула строительные работы на объекте под кодовым названием «Эйхенгайм». Но неожиданно в этих местах появились партизаны. Они взорвали склады со строительными материалами и, что самое огорчительное, захватили в плен адъютанта командира охранного полка с секретными инструкциями. Это стало известно Гитлеру, и он приказал немедленно перенести «Эйхенгайм» в другое, более безопасное место. Такое место и было найдено в Черепаховецком лесу возле села Коло-Михайловка под Винницей, куда срочно передислоцировались все службы из-под Лубен. С целью конспирации новый объект получил название «Вервольф». За прошлую зиму там сооружены подземный бункер главной квартиры фюрера и бомбоубежище, ангары для самолетов и электростанции, бассейн для купания и кинозал, ресторан для высших офицеров и казармы для охраны, а также проложен подземный бронированный кабель в Берлин. Имперский советник доктор Классен осуществлял общее руководство сооружением «Вервольфа», а штандартенфюрер СС Раттенгубер…
— К черту Раттенгубера! — не удержался Артем. — Лучше скажите, чьими руками создавалось это «волчье логово»?
— Ясное дело, руками советских военнопленных из спецтрудлагеря под названием «Стрижавка». Их было там более десяти тысяч. В основном — специалисты строительного профиля.
— А почему «было»?
