Из кузова машины в один миг выпрыгнули двое здоровенных эсэсовцев с автоматами на изготовку. Но не успели они взять в толк, что к чему, как их тут же уложил наповал короткой очередью Кирилл Колодяжный, решивший, что сбили Сосновского. Не помня себя от отчаяния и горя, он в следующий миг вогнал несколько пуль и в колченогого шофера, который, почуяв неладное, рванул было в сторону леса, сплошной стеной подступавшего к дороге.
— Что же ты, дурной, наделал? — подскочил к нему побледневший Ксендз. — Кто разрешил стрелять?
— Так они же… Я ведь думал, что они вас… Слава богу, что все так вышло! — Не скрывая радости, Кирилл как-то странно, словно с недоверием, осматривал Ксендза.
Тот лишь сплюнул с досады и изо всех сил кинулся к эсэсовскому чину, который корчился на отполированных до блеска дорожных камнях.
— Что все это означает, герр гауптштурмфюрер? — весь в пыли, с залитым кровью лицом, прохрипел эсэсовец, силясь подняться на ноги. — Что это означает, я вас спрашиваю? — И крепко выругался. Но Ксендз еще и сам не мог до конца понять, что же тут произошло. Останавливая грузовик, он не имел ни малейшего намерения ввязываться в какую бы то ни было вооруженную стычку. — За самоуправство вы дорого заплатите, гауптштурмфюрер, — хрипел эсэсовец на мостовой, очумевший от боли и ярости. — Вас, поднявших руку на команду спецмашины четвертого отделения службы безопасности, повесят на первом же дереве!..
Лишь теперь Ксендз заметил, что перед ним не обычный военный фургон, а окованная жестью арестантская машина с характерным вентиляционным люком сверху.
— Кто в ней?
— Государственные преступники! Предатели!
— Куда их везете?
— В Житомир, где их ждет суд и виселица…
Вот так неожиданность! Только выехали на эту дорогу, как встретили арестантскую машину с невольниками, которых везли в Житомир на казнь!
— Освободить арестованных!
— Ни за что! Я истинный солдат, и приказ фюрера…
— Вы видали, этот стервец еще и хорохорится! — подступил Колодяжный. — Витольд Станиславович, разрешите «помочь» ему выполнить ваш приказ!
Услышав украинскую речь, эсэсовец инстинктивно съежился и прохрипел:
— Кто вы такие? Что вам нужно?
— Представляться будем после, а сейчас быстро освобождай невольников! — Ловко схватив эсэсовца одной рукой за ворот, Кирилл мигом поставил его на ноги. — И не очень выкаблучивайся. А то я сильно нервный и агитировать таких, как ты, привык только кулаками…
— Слушайте, Кирилл, я тут с ним как-нибудь сам, а вы, будьте любезны, позаботьтесь о заправке «опеля» бензином. Только не медлите!
— О чем речь, Витольд Станиславович! Айн момент! — Кирилл, словно перышко, схватил приготовленную пустую канистру, резиновый шланг — и к грузовику.
— Ну, долго еще придется вас уговаривать? — вытащив из кобуры «вальтер», Ксендз сурово подступил к эсэсовцу. — А ну марш в машину!
Прихрамывая, тот неохотно побрел по мостовой, сторожко поглядывая исподлобья по сторонам. Не трудно было догадаться, что он что-то замышляет, на что-то рассчитывает. Только на что? Вот он поравнялся с грузовиком, но, когда увидел в бурьяне над кюветом скрюченные трупы своих приспешников, встрепенулся, как-то странно икнул. Не успел Ксендз глазом моргнуть, как эсэсовец шмыгнул за кузов и кинулся в лес. Однако партизанская пуля оказалась быстрее…
— Кто стрелял? Что случилось? — тут как тут очутился Колодяжный.
— Заправляйте поскорее машину, Кирилл! Слышите, поскорее заправляйте! — повысил голос Ксендз. И тотчас же бросился в караульный отсек кузова. Дернул изо всех сил за ручку — металлические двери арестантской заперты. Неизвестно зачем еще раз дернул, а затем кинулся к убитым конвоирам, начал обшаривать их карманы в поисках ключей.
А время летело быстро и неумолимо. Вот уже и солнце выглянуло из-за верхушек деревьев, зашевелился, сонно зевнул под легким дуновением окружающий лес. С минуты на минуту могло ожить и шоссе. А появление на нем первого же военного автомобиля означало для Ксендза и Кирилла неминуемую катастрофу. Пока что единственным шансом на спасение было для них немедленное бегство отсюда. Но в металлическом чреве гестаповской душегубки изнывали люди. Кто мог бы оставить их там на произвол судьбы посреди дороги? Потому-то, рискуя собственной жизнью, Ксендз с лихорадочной поспешностью ползал на коленях возле убитых.
— Могу доложить: машина горючим заправлена, можно ехать! — подал голос Колодяжный. — А как тут у вас?
— Да вот ключей от арестантского отсека, черт бы их побрал, никак не могу найти!
— А на кой леший искать их? — искренне удивился Кирилл. — Для ловких рук любой замок — забава…
Он метнулся в кабину, вытащил из-под сиденья самый большой гаечный ключ, монтировочную лапу и полез в кузов. Сосновский слышал, как там что-то зазвенело, заскрипело. А потом до его слуха донесся радостный возглас:
— Вы свободны, товарищи! Выходите! — И в следующий миг: — Витольд Станиславович, здесь немцы!
Держа пистолет наготове, Сосновский подошел к грузовику, из которого будто ветром сдуло побледневшего Кирилла.
— Мы не немцы, мы — словаки…
