Быстроногий Кирилл едва успевал за Ксендзом, не имея ни малейшего представления, куда и зачем они так спешат. Однако был уверен: если уж Сосновский отважился на подобный марш-бросок среди темной ночи, то, безусловно, есть у него какой-то четкий план действий. Только ошибался Кирилл на этот раз — у Ксендза не было определенного плана. Просто он вспомнил в шалаше недавний разговор с одним ворсовским подпольщиком, по прозвищу Вухналь, который сообщил как-то при встрече: «Знаете, я уже и не надеялся с вами где-нибудь повстречаться: такое горе стряслось на прошлой неделе… Прислали из управы повестку собираться в Германию, чтоб их черти побрали! Думал, не выкручусь, загонят на каторгу. Но мир не без добрых людей, спас меня от напасти один малинский врач, посоветовав по секрету, как искусственно вызвать симптомы чахотки. Пришлось три ночи курить табачную труху, чтобы потом медицинская комиссия списала меня как заразного… Теперь по всем окрестным селам молодежь пользуется его изобретением, чтобы избежать отправки в фашистское рабство. Святой человек этот врач, скажу я вам!»
«Вот к нему бы обратиться!.. — мелькнуло в голове Ксендза при воспоминании об этом. — Другого выхода нет!»
Обратиться… Но ведь Ксендз не знал ни имени, ни адреса этого врача. Хочешь не хочешь, а нужно было сначала найти Вухналя и обо всем расспросить. Только успеют ли они затемно и побывать в Ворсовке, и добраться до Малина? Да и согласится ли этот врач ехать за тридевять земель в леса, чтобы сделать хирургическую операцию раненому партизану? А если и согласится, то стоит ли ему показывать дорогу к Змиеву валу?.. Тысяча вопросов встала перед Ксендзом…
— Придется вам, Кирилл, и нынешнюю ночь промытариться в гестаповском лимузине. Так что собирайтесь с силами, дружище, — лишь во дворе старого Семенюты подал голос Сосновский.
— Если нужно, о чем же речь!.. К бессонным ночам нам не привыкать.
Разбудили подслеповатого Архипа, на скорую руку побрились перед дальней дорогой, умылись и переоделись в эсэсовские мундиры. Потом выкатили из сеновала «опель» и быстро исчезли в немой пуще ночи. Но как только они перескочили по насыпи через высохший лесной ручеек, Ксендз попросил остановить машину.
— Простите, дружище, но нам надлежало бы сначала детально обсудить свой маршрут. — Он вынул из планшета, расстелил у себя на коленях и осветил электрическим фонариком трофейную карту-двухверстку. — Утром при любых условиях мы должны быть в Малине, — ткнул он карандашом в темную россыпь причудливых квадратиков в верхнем углу карты. — Но перед этим нам нужно заскочить в село Ворсовку. Вот и давайте обмозгуем, по каким дорогам лучше туда доехать. Если бы могли напрямик… то отсюда не так уж и далеко до Ворсовки…
Перегнувшись через руль, Колодяжный придирчиво рассматривал загадочные черточки и извилины на немецкой карте.
— А что это за скопище штришков и точек? Леса, пески, болота?..
— Там вдоволь и лесов, и болот. А главное — Тетерев, Возня и Ирша отделяют нас от Малина.
— Медвежьи места, — вздохнул Кирилл. — Что касается меня, то я обходил бы их десятой дорогой. Засесть где-нибудь в песках или болотах — дело нехитрое. Когда только оттуда выберешься? А Данило ведь не может ждать…
— Вы правы, Кирилл. В самом деле, лучше по хорошей дороге отмахать лишнюю сотню километров, чем плестись на буксире у волов. Так что будем придерживаться вчерашнего курса!
С пригашенными фарами двинулись по уже знакомым просекам. Ехали медленно, можно сказать, на ощупь. Чтобы не заблудиться, каждый раз, прежде чем сделать поворот, останавливались, сверялись с картой и только после этого двигались дальше. Только на рассвете, миновав вырубку, выбрались на Житомирское шоссе и облегченно вздохнули: слава богу, бездорожье позади! Вытерли с машины пыль — и снова в дорогу.
— Теперь бы еще мост проскочить, и считай, мы на коне, — невольно вырвалось у Кирилла, когда они свернули с шоссе на Радомышль.
Сосновский понимал, почему беспокоится Колодяжный. Вчера они носились в основном по отдаленным селам, куда, собственно, оккупанты редко наведывались из-за бездорожья, а вот сегодня путь их проляжет через города Радомышль и Малин, где на постое расквартированы многочисленные вражеские гарнизоны. А там, хочешь не хочешь, придется, наверное, не раз иметь дело с военными патрулями. Честно говоря, он, Сосновский, и сам чувствовал себя не совсем уверенно в подобной ситуации: не осуществив заблаговременно глубокой разведки и не рассчитав каждый свой шаг заранее, бросился вот так в осиное гнездо очертя голову. Но ведь Данило… Разве мог он сейчас думать о собственной безопасности, когда под Змиевым валом в смертельных муках сгорал человек, который всем в отряде давно уже стал родным?
— Спокойствие, выдержка и вера в успех — это ныне основное и единственное наше оружие.
— А если нас остановят?
