— Это Масюту, наверное? Но зачем он сейчас понадобился Данилу?
— Ну, так пойдите расспросите.
Колодяжный с Загравой быстро направились в хату. Но не прошло и минуты, как оттуда пулей вылетел Василь и крикнул ездовым, ожидавшим распоряжений за сенником:
— Опара! Коростылев! Мигом доставить сюда Федька Масюту! И передайте в лагерь: с полковником все в порядке, полковник будет жить!
«Будет жить!.. Будет жить!.. Будет жить!..» — будто запел вокруг лес, торжественно затрубили ветры в вышине.
— Что ж, свое дело я сделал, — подошел Соснин к Артему. — Теперь пора и в дорогу.
— Ну что вы, так сразу в дорогу? Без обеда никуда не пустим. Вы уж не отказывайтесь, разделите скромную трапезу. Прошу к нашему партизанскому столу.
— Есть — не спать, можно подождать. Но раз уж вы так просите… Куда прикажете идти?
Артем с Ксендзом проводили гостя за угол хаты, где под зеленым шатром молодых дубков красовался застеленный новенькой дерюжкой и заставленный глиняной посудой широченный, самое малое в три обхвата, пенек, а рядом с ним лежали вместо стульев два нетесаных бревна.
— Да это же царский обед! — всплеснул руками Соснин, увидев на пеньке чугун вареной картошки и горку коралловых помидоров, миску нарезанных кусков сала, лук, огурцы, хлеб. — Нет, такой обед мне долго придется отрабатывать!
— О доктор, вы уже отработали его. Если бы вы только знали, какого человека спасли!.. Просто и не знаем, как отблагодарить вас…
— А мы без благодарностей обойдемся. Сейчас каждый честный человек должен до конца выполнить свой долг перед Родиной.
Сели на бревна. Артем налил в кружки густой терновки и предложил выпить за здоровье Данила.
— За это — с радостью, хотя вообще-то я непьющий, — сказал Соснин. — Самое большое мое желание сейчас: чтобы он благополучно одолел наступающую ночь. Потом все должно пойти на лад. Но эта ночь…
— А вы не могли бы побыть возле него? Завтра утром мы чуть свет доставили бы вас в Малин.
На минутку Иван Иванович задумался, а потом глухо:
— Тысячи разнообразнейших операций сделал я за свою жизнь, но, поверьте, никогда еще так не переживал за исход, как ныне. Этот человек должен жить! И я все сделаю, чтобы он выздоровел. Но сегодня не могу оставаться возле него. Сегодня я должен возвратиться в Малин. Хотя бы и очень поздно!
— Вы правы, доктор, — поддержал его Ксендз. — Пан Кашкин до третьих петухов будет ждать своей рюмки магарыча. И не стоит испытывать его терпение…
— Именно потому я и рвусь домой. Но завтра под вечер непременно приеду. Вы только позаботьтесь о транспорте.
— Да о чем речь? Товарищ Сосновский, это же не большая проблема для вас?
Ксендз неопределенно пожал плечами. Он уже обдумывал вдоль и поперек эту проблему и пришел к абсолютно определенному выводу: «лимит» его поездок на «опеле» в Малин исчерпан. После вчерашнего приключения с арестованными словаками под Радомышлем ему вообще не стоило бы пока появляться в тех краях, чтобы не привлечь к себе внимания гестаповских агентов. Для установления транспортных связей с Малином нужно найти какой-нибудь другой вариант. И пока Соснин хлопотал у постели больного, он нашел этот вариант.
— Я, как вам известно, сторонник нестандартных решений больших и малых проблем. Поэтому считаю: смежные задачи целесообразнее всего решать в комплексе и с вовлечением как можно меньшего количества людей… Нам что сейчас нужно? Тайно доставить доктора в Малин, а завтра незаметно переправить из Малина сюда. Логика подсказывает: тому, кто будет транспортировать врача сегодня, необходимо будет подождать его где-нибудь до завтрашнего вечера и тем же путем доставить сюда. Одно лишь звено в этой операции уязвимо: где найти нашему ездовому надежное укрытие в Малине?
— Ну, нашли над чем ломать голову! — развел руками Соснин. — Да на моем дворе может хоть неделю отсыпаться. Ко мне ведь каждый день прибывают подводы с отдаленнейших сел и хуторов. Либо привозят на них больных, либо присылают за мной… К этому все на нашей улице давно привыкли, и еще одна подвода ни у кого не вызовет ни интереса, ни удивления. Ну, а чтобы избежать там случайностей, ездового следовало бы обеспечить надлежащими документами…
— За документами у нас дело не станет, — улыбнулся Ксендз. Он предусмотрительно уже успел вручить Оноприю Пронюку не простую справку леоновской управы, а настоящий мандат на право поездки знаменитого врача из Малина к больному.
— Тогда, считай, обо всем и договорились. Ну, а теперь, как говорят, на дорогу, — и Артем наполнил чарку.
— Предлагаю тост за добрую встречу между добрыми людьми, — поднялся немного взволнованный и торжественный Иван Иванович. — За такую встречу, которая помогает каждому из нас выполнять свой долг до конца.
