— Подождет, — непривычно резко прервал его Ксендз. — А словаков непростительно вынуждать томиться в ожидании до завтра. Разве трудно представить, как они там весь день нас выглядывают? Мы ведь для них — единственная надежда и опора. Вот почему сейчас, именно сейчас им, как никогда, необходимы дружеская поддержка, искреннее слово. А вполне может случиться, что эта наша поездка на пятый «маяк» в конечном счете окажется во сто крат значительнее, чем задуманная Проскурой операция…
На что намекает Ксендз, Артем, конечно, догадывался, но за насущными заботами, будто сквозь предрассветную мглу, еле-еле представлял отдаленную перспективу превращения их отряда в могучее, интернациональное антигитлеровское соединение, где найдут место в строю все, кому ненавистен фашизм.
— Съездить, конечно, надо, — согласился наконец Артем. — Только что можем мы сейчас обещать?
— А никаких особых обещаний от нас никто не требует. Просто побудем, поговорим, очертим для себя круг возможностей… Вообще разрешите мне словаков взять на себя.
Тем временем к ним возвратился Заграва с долговязым Чудиным.
— Слушай, Василь, возьми у Аристарха нескольких автоматчиков и айда с нами на пятый «маяк»…
— Это что, к словакам? — спросил Заграва без особого энтузиазма.
— Хотя бы и к ним… Они там голодные сидят, прихвати им какой-нибудь харч на ужин.
Не прошло и четверти часа, как четверо всадников выехали с Семенютиного двора и исчезли в лесных сумерках.
Пятый, фактически запасной «маяк», которым в отряде почти не пользовались и куда утром Ксендз направил Колодяжного со словаками, был самым отдаленным от Змиева вала. По прямой туда было, наверное, с полтора десятка километров, а от Семенютиного двора и все двадцать набиралось. Но Артем со спутниками одолел это расстояние довольно быстро и легко. Потому что не плутали они по лесным пущам и полевым ложбинам, как тогда, весной, когда пробирались после первого своего боя в Кодринские леса на свидание с Бородачом, а двигались по хорошо изученному маршруту. Примерно в полночь они уже были на том месте, где когда-то начинался предусмотрительно притопленный в застоявшейся грязи настил из ольховых стволов. Спешились, оставили коней хлопцам Загравы, вставшим на пост, а сами вслепую двинулись по пересохшему, загроможденному разными корневищами болотцу. Десяток-другой осторожных шагов — и вот они уже под лобастым холмом крошечного островка, где весной больной Бородач устроил свою последнюю крепость. Однако их никто здесь не окликнул, не встретил, хотя запах дыма, повисший в кронах деревьев, неопровержимо свидетельствовал: люди где-то неподалеку. Вскоре партизаны и в самом деле их заметили. Правда, сначала увидели дрожащие отблески на ветвях старой сосны, а уж потом — крошечное пламя, над которым склонились застывшие фигуры.
— Вот это вояки! — сплюнул со зла Заграва. — Таких голыми руками, как цыплят, можно взять…
При этих словах Ксендз вдруг споткнулся, умышленно зашуршал ногами в сушняке и громко засмеялся:
— Тьфу ты, напасть! Это же нужно, на ровном месте полететь…
Четыре фигуры мгновенно отпрянули от костра в темноту.
— Кто ходит? — прозвучало предостерегающе.
— Свои, свои… — Ксендз подступил к огню, чтобы его было видно издалека. — Вот ужин вам принесли! — и положил на ворох наломанного сушняка завернутые в полотняный рушник пресные коржи и четвертушку сала.
Первым из темноты вынырнул высокий Ян Шмат. Осторожно приблизился к угасающему костру и принялся с любопытством рассматривать поздних гостей. Казалось, он верил и не верил, что перед ним советские партизаны, но наконец расцвел белозубой улыбкой, узнав в Ксендзе утреннего гауптштурмфюрера, и радостно воскликнул:
— Онджей, Влодко, Карел! Это действительно избавители!..
Зашелестели, затрещали кусты — из зарослей выскочили трое молодых парней в военных мундирах.
— Так, может, будем знакомиться? Это мои боевые товарищи — Артем и Василь…
Словаки представились, пожали ночным гостям руки.
— А мы уж было подумали: бросили нас на произвол судьбы… — искренне признался Шмат.
— Вы просто нас мало знаете.
— О, о партизанах мы много наслышаны! И от немецких офицеров, и от малинских хозяев, — загудели словаки в один голос. — Но что вы именно такие, не представляли…
— Думали, с рогами на лбу и с глазами на затылке? — мрачно спросил Заграва.
Словаки вдруг примолкли, неловко улыбаясь.
— Да что же мы стоим, как на помолвке? — пошутил Артем, чтобы рассеять возникшую неловкость. — Наверное, у всех славян значительные дела решаются за столом…
Полукругом расположились у огня, перебрасывались малозначительными фразами, а вот серьезный разговор никак не вязался.
