Взять, к примеру, промышленные термобуры. Это было прекрасное изобретение. Они увеличивали добычу ископаемых в три раза. Из казны было выделено десять миллионов эльфранков на перекредитование промышленников, чтобы они закупили эти чёртовы термобуры… И что в итоге? Как только мы оснастили всё горнорудное производство термобурами, так инженеры ИИИ (Имперского Института Инноваций) рапортуют об изобретении лазерного термобура, который по мощности в десятки раз превосходит тепловые, а по стоимости так в сотню раз меньше. На что мы потратили деньги, спрашивается?
Затем, эти бесконечные попытки раскопать новые бункеры… Мы выкопали из земли всё, что могли. Если и остались какие-то бункеры, то они глубоко в Неудоби, а значит — уничтожены огнём и магмой. Хватит тратить миллионы на массовые исследование Неудоби, чтобы в очередной раз убедиться, что кроме магмы, радиации и загадочных гравитационных флуктуаций там ничего нет.
К чему нам изучение гравитационной флуктуации? Её на хлеб не намажешь».
Речь Григория Калле производит фурор. Не забывайте, что в Империи ещё действуют зверские законы диктатора Людовика Перельвадского. Сказать такое в лицо присутствовавшего в зале Володимара Третьего — самоубийство.
Агенты Имперской Канцелярии уже пробираются между рядов к трибуне, где ораторствует Григорий Калле, как Володимар Третий останавливает их.
Эта маленькая победа меняет мир. Молодой Император признаёт правоту депутата. Григорий Калле тут же назначается главой «Комиссии по модернизации». В результатах её деятельности живём мы по сей день.
P.S. А ещё в этот великий 984 год родился я, ваш покорный слуга, Прыткий Шарль.
985-989 Обрезания и освобождения
Под лозунгом «Гравитацию на хлеб не намажешь» происходят значительные перемены в Империи. Сворачивается финансирование бессмысленных исследований Неудоби или добедовых архивов. Кому нужна добедовая история, когда в своей дел хватает?
Наука из ведомства государства переходит в Корпорации. Теперь это их забота, какие двигатели вешать на дирижабли.
Происходит либерализация законов и налогообложения. Реформируется Имперская Жандармерия и Канцелярии. Первой придают больше полномочий, второй — урезают.
Имперская Высочайшая Ревизия страдает больше всех. Её лишают функции запрещать, оставив рекомендательную деятельность. То есть ставить на обложки пластинок и книг штампик «Одобрено ИВР».
Конечно, запрещённая политическая литература так и остаётся запрещённой, как сей беспристрастный труд по истории. Но теперь, читатель, когда жандарм обнаружит данную книгу на твоём ординатёр-табло, тебя только оштрафуют, а не назначат публичную порку и общественные работы по уборке улиц.
Происходит «Великое Пейзанское Освобождение». С чипов пейзан убирают запрет на пересечение «черты оседлости». Теперь они, как и все граждане Империи, могут покидать свои провинции когда угодно. Это мгновенно усмиряет все бунты. Пейзанам открываются города с их кабаре, пудрой и борделями.
Происходит и обратное движение из городов в провинции. Многие зажиточные имперцы приобретают небольшие фермы. Становятся производителями оранжины или выращивают овцекоров.
990-1000 Золотые девяностые
Противостояние с Ханаатом продолжается не в виде полномасштабных боестолкновений с линиями фронта, тылами и геноцидом в захваченных городах, но в виде коротких вылазок специализированных войск на территорию противника. Со стороны Империи выступают наёмные Приватные Военные Компании, со стороны Ханаата родовые тюменные войска.
Нагорная Монтань окончательно превращается в площадку для военных игрищ. Теперь в этой стране нет разделения, к кому бы примкнуть. Все истинные монтаньцы желают независимости.
Противостояние происходит на фоне экономического сближения Империи и Ханаата. Торговать между собой выгоднее, чем только с городами-государствами.
Типичное новостное сообщение о текущей мини-войне с Ханаатом тех лет выглядит примерно так:
«Неизвестные героические ополченцы приняли бой под селом Или-Вайск в Нагорной Монтани, защитив деревню от нападения неизвестного хорошо вооружённого противника, численно превосходящего храбрых ополченцев».
И тут же, в этом же выпуске радионовостей зачитывается сообщение, что в Зале Героев резиденции Ле Кремлё министр обороны провёл награждение офицеров и рядовых ПВК «Эскадрон Клода», ПВК «Лимузенские Комбатанты» и ПВК «Дубль Проксима» орденами и медалями за службу во имя Императора и Родины.
В культуре происходит мощнейший сдвиг. Подпольная культура перестаёт быть таковой. Запрещённые ранее шансонье, писатели и художники-актуалисты начинают творить, если не при поддержке государства, то хотя бы без страха быть упрятанными в острог. Культурологи тысячных годов назовут то время «Золотые девяностые».
Впрочем, сейчас происходит обратный процесс. Многие артисты считают, что Золотые девяностые — позорный компромисс. В обмен на возможность быть услышанным массами, артист негласно пообещал властям сгладить острые углы в собственном творчестве.
В наши дни подполье становится снова необходимым, но загоняет туда артиста не власть, а мода.
