— Стой! — окликнул вдруг Аристарх. Касьян оглянулся. — Чуть не забыл. Запомни — никогда, слышишь, никогда не слушай Стасию!
Встреча с Илланией
Касьян шёл в ту комнату, где его разместили, несколько озадаченный. Хотя пока дела шли хорошо, Аристарх отнёсся к нему достаточно благосклонно. Но всё равно тревожно.
Он усмехнулся, вспомнив, как напугали его слова про башню Брана. Только потом сообразил, что изначально она и была предназначена для астрономических наблюдений.
Солнцестояние ещё не скоро. При мысли, что придётся месяц с лишним провести во дворце, становилось неуютно.
Он заплутал в переходах и выбрался к своей комнате каким-то сложным кружным путём. Только собрался открыть дверь, как вдруг услышал за спиной голос:
— Мальчик! Мальчик!
Повернулся. По переходу к нему бежала женщина в тёмно-синем сарафане, по подолу украшенном серебристой вышивкой. На плечи её была наброшена кружевная накидка, на белых волосах лежал обруч с прозрачным камнем. На ногах — сапожки из тиснёной кожи, тоже синие.
И под глазами синева, прямо жилки видны.
Весь облик её напоминал засушенный цветок ириса. Она была очень маленькая, ниже Касьяна на голову, и выглядела такой сухой и хрупкой, что, казалось, одно неосторожное движение, лёгкое дуновение воздуха, и она рассыплется на благоухающие частицы, тончайшие эфемерные осколки.
— Мальчик, — совсем запыхавшись, воскликнула женщина, — скажи, как она?!
— Кто? — осторожно спросил Касьян. — Царевна Стасия?
Странно, конечно, спрашивать его о царевне, но больше он никого во дворце не знал.
На личике женщины отобразилось недоумение.
— Стасия? При чём тут Стасия? Ах, ты не понял! Про царевну я всё знаю. Как, — она с почтением понизила голос, — как
Женщина наклонила голову, обруч поехал вниз, и упал. Касьян наклонился, поднял его и вручил ей. Она вернула обруч на место, но продолжала смотреть на молодого человека с прежней тревогой.
— Какая книга? — не сразу понял Касьян.
— Ах, ну конечно! Я должна объясниться. — Она приложила сухую маленькую ручку к груди. — Иллания, летописица.
Молодой человек наклонил голову.
— Касьян. Учитель мне рассказывал о летописцах во дворце.
— Вот, вот, о нём и речь! — обрадованно закивала Иллания. — О твоём учителе. Я хотела спросить, как он обращается с
Тут Касьян догадался, о какой книге идёт речь. О той самой, волшебной, которую они с Иринеем так и не обманули, чтоб ей.
Похоже, этой женщине их бесплодные попытки не понравились бы…
— Очень хорошо обращается, — произнёс он успокаивающе.
— К ней надо относиться с величайшей осторожностью. Это очень чувствительная вещь. Я была так против, когда царь принял это решение, так против!
Она в волнении ломала руки, повторяя это на разные лады. Касьян не знал, что и делать.
— Уважаемая Иллания, не волнуйся. Учитель очень ценит книгу и, — Касьян запнулся, пытаясь на ходу выдумать, какие почести Ириней ежедневно оказывает оной книге, но ничего не сообразил и продолжал просто, — и она в полном порядке.
Иллания облегчённо выдохнула.
— Хотелось бы, чтобы было так. На ней всё может сказаться, сотрясение, наклон пера, плохое слово. Как можно было отправить её в дальний путь, с человеком, которого не обучали обращаться с такими предметами? Вот как?
— Я не знаю, — сказал Касьян. — Но уверяю, книге ничто не угрожает.
Только бы не проболтаться невзначай про их с Иринеем кощунственные опыты с исчезновением текстов… Вообще Касьян про себя усомнился, что книга столь ранима, как представляется летописице. На него она производила совсем другое впечатление.
Иллания немного успокоилась и улыбнулась ему.
— Спасибо тебе. Наверно, я была невежлива. Но когда я узнала, что появился человек от Иринея, я сразу побежала спросить о книге. Ты отдыхай пока. Но мы ещё обязательно побеседуем подробнее.
— Конечно, в любое время, — Касьян кивнул. Взгляд его упал на вышивку на сарафане, и он с удивлением осознал, что эти узоры — на самом деле обрывки текстов. Он успел прочитать “память”, “истина”, и на языке Юоремайи — “ясность ума”.
Пир
Пир по поводу обретения Триладой шести островов остался в памяти Касьяна очень обрывочно. Лица, события, всё — моментами, всё очень кратко.
Там было довольно много народу, человек тридцать. Слева от Касьяна сидел старый воин, который всё расспрашивал его, как он владеет мечом. Касьян отвечал вежливо и подробно, в конце концов, собеседник обещал похлопотать о возвращении юноше оружия, что его очень обрадовало.
Касьян сидел в дальнем конце стола, но порой царь о нём вспоминал и начинал приговаривать:
— Молодец, молодец… Надо же, какой был ход, какой ход!
Царь прилюдно расхваливал Касьяна, а тот не знал, что и ответить. Ход ведь был не его совсем, и Аристарх прекрасно об этом знал. И знал, что Касьян знает, что Аристарх знает, что ход был Стасии.