Какую выгоду может извлечь Аристарх из того факта, что Земля — шар? Если она шар, конечно. В том, что Аристарх извлечёт выгоду, Касьян не сомневался.
Иногда он замечал, что звёзды теряют для него смысл и значение, становятся отдельными скучными светящимися точками, положение которых нужно измерять. Тогда он давал себе передышку, ложился на кошму на крыше Браны и смотрел в небо. Созвездия обретали прежние манящие очертания.
Царевна, небесная царевна. Ты ввела меня в заблуждение. Земные царевны не такие, как ты. Нет в них твоей красоты, достоинства и величия. Царевны лезут не в свои дела, одеваются небрежно, беспрестанно тешат свою гордыню и обижаются не пойми на что.
— Этого не может быть, — ответила небесная царевна. — Наверно, ты что-то не разглядел.
— Всё я разглядел, — возразил Касьян. Его томила тоска, причин которой он не понимал. Тоска по дому, тоска по близкой душе? Не разберёшь.
Царевна качала головой в жемчужном уборе, не соглашалась. Он встретил её взгляд, всепонимающий, всепрощающий, и утонул в нём, пал в небесную бездну.
Вернуло его оттуда через несколько часов солнце, поднявшись повыше и швырнув лучи ему в лицо. Он вскинулся, не сразу поняв, где находится.
Прохладно. Звёзды — не коровы, но уже сбежали, конечно.
Что я Иллании скажу? Ругаться она не будет, но начнёт так многословно причитать и жалеть его, что лучше бы ругалась.
Ириней. Ожидание
В ту же самую минуту в северных лесах проснулся Ириней, в очередной раз ночевавший в пещере.
Встал. Поднял и сложил одеяло, когда-то принесённое Касьяном. Тут же вспомнил про Касьяна, хотя нет, не то чтобы вспомнил, он про него и не забывал ни на минуту.
С уходом мальчика к нему вернулись сны о Юоремайе. Несколько лет уже не было.
Плохие и хорошие. Плохих больше.
Снились мрачные мистерии Юоремайи. Пышность обрядов, бессмысленных для него, исполненных значения для их участников. Изощренные казни. Тонкие каплевидные шпили Мерцабо.
Снилась беспомощность перед лицом многословной лжи.
Снились сражения, бесконечные сражения, мельтешение копий, лязг колесниц, непрестанное отражение ударов тяжёлых мечей.
Снился выход из храма, ведущий в пропасть.
Снилась дорога из Юоремайи. Мёртвая Пустошь. Озёра, наполненные отравой. Жажда. Низкие скалистые пики, острые копья, нацеленные в небо.
И дикий вопль, то ниспадающий до гула, то поднимающийся до визга, не человеческий, не звериный, отражающийся от острых каменных стрел, противоестественный, чуждый. Что то было? Жрецы Юоремайи знали и говорили о том, только он им не верил в Мерцабо, не верил и сейчас, в лесу близ глухой триладийской деревни Сини. Только тогда, в Пустоши, слыша его, готов был поддаться. Но всё равно хватило воли не поверить.
От этого истошного вопля перебивалось сердце, отнимались руки и ноги, а его странный спутник трясся и отказывался ступить дальше.
Огонь, выползающий из-под земли. Ядовитые испарения.
Провал. Сон во сне.
Эти сновидения опустошали невыносимо. Лучше б забыть это всё. Удар молнии на большой прогалине поставил точку, и хватит уже.
Есть у жизни свойство — она не останавливается. Можешь устать, можешь упасть, можешь хоть умереть — а она всё равно не останавливается, и тебя за собой тащит, каково бы тебе ни приходилось. Засыпает пеплом минувшее, начинает созидать заново — может, и то же самое, но заново — неумолимый закон времени. И ищи каждый раз в этом новом новый смысл существования.
Вот он и начал заново. Мальчик здорово помог, что да, то да, спасибо ему.
Он ждал Касьяна, отгоняя мрачные юормийские воспоминания.
Посольство. Сватовство к Стасии. 2
Много чего обсуждалось с посольством махиола, много чего решалось, кажется, успешно. Впереди был большой пир.
Иллания с самого начала советовала Касьяну воспользоваться случаем и хоть немного поучить язык махиола. Раз уж он заделался учёным, надо использовать любую возможность для расширения своих познаний.
Это было разумно, Касьян поблагодарил и не шевельнулся. Ему упорно не хотелось с ними ничего общего иметь. Не нравились они ему.
В тот день он случайно попал в парадные помещения дворца. Что-то ему поручили, какую-то мелочь. Он шёл по колоннаде, соединявшей залы. В лицо бил солнечный свет.
В противоположном конце колоннады распахнулись двери, и навстречу Касьяну явилась небесная царевна. Точь-в-точь такая, какой он её себе представлял. В длинном парчовом одеянии, украшенном драгоценными камнями, в жемчужной диадеме. Она двигалась прямо к нему.
Что это, у меня видения от недосыпания? Он провёл рукой по глазам. Небесная царевна не исчезла. За ней следовала толпа сопровождающих.
Проклятье, Стасия!
Касьян отступил вбок, к колонне.
Стасия шла медленно, степенно, он и вообразить не мог, что она умеет так ходить. Поравнявшись с ним, на миг остановила на нём взгляд. Но ни тени узнавания на её лице не отразилось. Она неспешно прошествовала дальше.