Тамиан понял это несколько дней назад случайно. Он наблюдал за схваткой на мечах и почему-то приободрил более слабого бойца.
— Давай, у тебя получится.
И слабый выиграл.
Он сперва не придал этому значения, но подобное повторилось ещё несколько раз.
Это показалось ему приятным, но Тамиан не мог понять, какое применение найти этому умению. Воодушевлять других на какие-то поступки? Почему он? Он не чувствовал права распоряжаться чужими жизнями. Да и чего ради?
Острова. Десятки, сотни островов. Между ними сновали над водой переливчатые яркие стрекозы, таких Касьян нигде не встречал. Некоторые острова обжитые, некоторые пустынные, песок один. Мохнатые, заросшие лесом или каменистые, где только лишайник. Большие и маленькие. С постройками и без. Но на каждом — обязательно одно из двух знамён, знак сиюминутной принадлежности острова.
Триладийское знамя. Внизу светло-синяя полоса — вода. Над ней слева красное поле — дары гор, металлы и самоцветы, справа зелёное поле — юный колос. Три цвета, три лада, вечное единство сущего, залог процветания.
Знамя Юоремайи, тёмно-синее полотно, посередине большой белый круг, чистое сияние, в белом круге круг поменьше, чёрный. Символ затмения, в просторечии у триладийцев — “кошачий глаз”.
У одного из островов Касьян впервые увидел юормов. Они оставляли один из островов. Аристарх выиграл очередной ход в Игре.
Когда-то, ещё в Сини, Касьян пытался представить себе, как это происходит.
Происходило всё очень обыденно. Юормы, не торопясь, садились в лодки, узкие, длинные, нетерпеливо виляющие на мелких волнах. Прибывшие им на смену триладийцы, тоже не спеша, высаживались на берег, перекидываясь с отъезжающими фразами на двух языках, о каких-то лопатах и котлах, которые уже давно были общими.
— И будете уезжать, не запутайте сети, как в прошлый раз!
— Сейчас проверим, что там запутали вы, — насмешливо ответили с триладийской лодки на юореми.
Снимали с крыши кошачий глаз и вывешивали лады.
Что было дальше, Касьян уже не увидел, потому что их лодка обогнула остров.
После нескольких дней блуждания между островами — ему иной раз уже казалось, из этого лабиринта нет выхода — впереди открылась широкая водная гладь. По правую руку эта гладь была бескрайней, смыкалась с небом. А чуть левее, на дальнем берегу протоки, виднелся город Талаям.
Волнения в Талаяме
Талаям был зажат между морем и скалами. Здания из серого камня, город богатый — ещё бы! — великое пересечение водных торговых путей.
Сам город был тёмен, как соседние утёсы, но на море и на берегу пестрели паруса, флаги кораблей, шатры, ярко одетые толпы. Издали это смотрелось странно, будто к чёрной строгой одежде пришили разноцветную лоскутную оборку.
Ближе к скалам располагалась приземистая тяжеловесная квадратная крепость. За стенами — тёмные угловатые постройки. И к самому высокому, самому мрачному зданию, вознёсшемуся над стенами крепости, прямо под крышей прилепилась ажурная открытая аркада; словно бы зодчий всего этого, угрюмый и расчётливый человек, имел в душе тщательно скрываемую тягу к бесполезной эфемерной красоте, к игре света на волнах, к переливам стрекозьих крыл и к рдяным закатам над морем Актармо.
Талаям был встревожен. Это ощущалось ещё на пристани. Народный гул перекрывал шёпот моря.
— Ночью…
— Столько убитых, столько…
— И семьи…
Высадившийся на царский причал отряд встретили сотни взглядов, в которых отражалось множество чувств — от робкой надежды до откровенной злобы.
В прошлую ночь неизвестные напали на жилища рыбаков на окраине города, у скал. Убили человек двадцать, кто-то успел скрыться. Убивали, не разбирая, мужчин, женщин, стариков, детей.
Строительные причалы после нескольких прошлых нападений стали охранять. Жилища рыбаков, естественно, никем не охранялись. Да и смысла в этом не было — грабить там нечего.
Тем не менее, кто-то пришёл к ним этой ночью. Уцелевшие рассказывали, что нападавшие говорили на юореми.
Окраины всколыхнулись. Стали требовать… впрочем, чего они стали требовать, было неясно. Кто-то — найти убийц, кто-то — изгнать юормов из Талаяма, а их там жило полно, кто-то — полностью прекратить связи с Юоремайей, что было вообще невозможно.
Руководство города, в лице наместника Заренга, распорядилось оттеснить волнующийся народ на окраины, что и было проделано. Но бунтари заняли несколько общественных зданий и требовали встречи с властями. Таково было положение дел, когда отряд вступил в Талаям.
Наместник Талаяма Заренг, высокий, сутулый, худощавый мужчина с медальным профилем, рассказал всё это уже в крепости.
Отряд направился туда сразу от пристани. Там они и повстречали Заренга, который позвал Рокота обсудить происходящее. Тысячника он знал в лицо, хотя явно недолюбливал.
Касьян, хорошо изучивший Рокота, понял, что тот тоже наместника не любит, хотя старается этого не показывать.
Рокот ткнул в нескольких человек.
— Ты, ты и ты. Ещё ты. Идёте со мной.
В числе названных оказались Тамиан, Касьян, Берчет, ещё пара надёжных людей. Стасию Рокот, конечно, не позвал. Впрочем, никто не сомневался, что она и так всё узнает.