Тамиан поменял позу, подогнул под себя ногу, упёрся затылком в камень. На воде внизу мерцала золотая полоса.
— По таким лунным дорожкам, говорят, Белый олень гуляет, — задумчиво проговорил он.
— Я бы посмотрел, — отозвался Касьян неожиданно для самого себя. Обстановка и настроение располагали к откровениям.
Тамиан повернул к нему голову. Непонятно было, удивлён ли он, испуган ли, или просто заинтересован — во тьме выражения лица не разберёшь.
— Не боишься… разума лишиться?
— Я и так сумасшедший. Я же звездочёт.
— А. Хорошо тебе, — сказал Тамиан серьёзно, без тени насмешки.
Удивительные слова. И снова Касьян почувствовал к нему смутную жалость, как тогда, когда Стасия в отряде появилась.
Он опустился на землю. Огненные полосы исчёркивали небосвод.
— А ты чего не спишь-то? — спросил Тамиан.
— Не спится. Думаю. — Касьян протянул руку, сорвал травинку.
— Вот и я думаю. Слушай…
Он начал и замолчал надолго. Внизу тихо плескалась вода. На лунную дорожку вдруг выплыла тень. После разговоров о Белом олене Касьян даже вздрогнул, но мигом позже понял, что это всего лишь гнездо акерима.
— А, не знаю даже… — Тамиан вдруг уронил голову на руку, запустил ладонь в волосы.
Касьян понял, что противоречивые мысли терзают не его одного. Только тут явно что-то другое. Девушка здесь одна, и она Тамиану сестра.
— Ты чего? — спросил он сочувственно.
Тамиан выпрямился, нашарил рядом камешек и швырнул его в воду.
— Ты мне вот что скажи, только честно, — произнёс он медленно. — Вот, по-твоему, кто должен руководить отрядом?
О военном порядке Касьян представление имел. И Ириней немало рассказывал, и воины порой заезжали в Синь. Понравится ли ответ Тамиану? Что-то не похоже.
— Ты, — кратко ответил он.
— Я. Правильно. — Тамиан швырнул в воду второй камень. — А, угораздило же родиться царевичем!
Слова прозвучали с таким искренним чувством, что Касьян невольно улыбнулся.
— Многие дорого бы дали, чтобы оказаться на твоём месте.
— А ты?
— Не-а, — ответил Касьян беспечно.
Его собеседник вдруг засмеялся, тихо, но так, что у Касьяна тень улыбки стёрлась, и дрожь по спине прошла.
— Вот то-то и оно, — произнёс он, отсмеявшись. — Уйти бы… от себя. И того не могу.
Касьян успокаивающе развёл руками, хотя Тамиан заворожённо смотрел на воду, и этот жест должен был пропасть втуне.
— Слушай, ну что делать, судьба у тебя такая, — как можно мягче сказал он. — А что не так-то?
Тамиан опять помолчал, потом заговорил бессвязно, словно пьяный, хотя пьян он точно не был.
— Для меня — всё. Я боюсь. Не за себя боюсь. Я боюсь за этих людей, за знакомых и незнакомых. За Рокота. За всех, кто здесь есть. За Стасию теперь, чёрт её принёс… Я в растерянности полной. Боюсь, что моё действие или бездействие кому-то повредит. Сейчас ещё просто дорога, а дальше что будет? Как это всё на меня свалилось, вообще ничего не могу сделать. Ни шевельнуться, ни сказать чего-то. — Он вздохнул. — Как я со стороны выгляжу?
Касьян, встревоженный страстностью этой исповеди, замялся.
За Стасию он боится, блаженный… Стало быть, он не знает, что его мать подсылала к ней наёмного убийцу. Ну, пусть не знает.
— А, — Тамиан безнадёжно махнул рукой, — ясно, можешь не отвечать.
Отвечать было надо. И честно. Это было… милосерднее.
— Нет. Я скажу. Попробую. — Он повернулся к Тамиану. — Понимаешь, ты сейчас никак не выглядишь. Тебя нет.
— Пустое место, — без гнева подытожил царевич. — Согласен. Свалить всё на Рокота? Тоже не выход. Да и там не только сражения. Ответственность лежит на мне, я это понимаю. Но ничего не могу сделать.
— Почему? — спросил Касьян серьёзно.
— Так получилось, — задумчиво проговорил Тамиан. — Никогда у меня не складывалось ничего. Не могу принимать решения. Должен, но не могу. Выбор решения всегда отсекает столько путей, мне кажется. В общем, отцу это надоело, и он меня в этот раз просто сюда кинул, сказал — выплывешь, так выплывешь, утонешь, так утонешь.
— Так и сказал?
Похоже на Аристарха.
— Да. — Царевич не отрывал глаз от речного простора. — Что-то слова эти вспомнились, а тут как нарочно, вода… дорожка лунная…
Касьян испугался окончательно.
— Так. — Он придвинулся к Тамиану, взял за плечо. — Прекрати это. Не смотри туда. Посмотри на меня.
Царевич перевёл взгляд на него. Белки глаз блеснули в лунном свете.
— Да не волнуйся, не собираюсь я туда прыгать, — сказал он вполне осмысленно. — Но притягивает, правда?
Касьян отпустил его, чуть успокоившись.
— Мало ли что кого притягивает, — пробормотал он.
Они помолчали.
— Всё равно не понимаю, — заговорил Касьян. — Знаешь, мне ведь тоже казалось, что тебя нет. А ты есть, оказывается. Выйди, покажись людям.
— Зачем? Войско меня не уважает и не любит. Кому я нужен?
Касьян задумался, как объяснить это — ни много, ни мало — триладийскому царевичу.
“Вот Стасия знает”, - вдруг пришла непрошеная мысль. И у него самого, сироты из глухого селения, никогда не возникало такого вопроса.
Но разве передашь это словом? Либо он поймёт, либо нет.
— Триладе.
— Что я для Трилады? — безразлично сказал Тамиан. — Впрочем, даже если бы я вдруг кому-то понадобился, не смог бы ничего сделать.