Озарение оставило в нём ровное неугасаемое пламя. Связались все нити. Нашлись все ключи. Он умозрительно созерцал шарообразную Землю. Красота этого решения приводила его в восхищение. Он лишь дивился, что никто раньше этого не видел. И до сих пор ведь не видит.
Сколько всего из этого последует!
Мысль его двигалась дальше, неудержимая, растекалась, как водный поток в дельте Талы, он не знал, какой рукав выбрать, куда направиться, за что схватиться.
Кстати, о воде. Реки. Моря. Почему они не стекают с шара? Стало быть, есть какая-то незримая сила, которая их удерживает. Как она работает?
Есть, о чём подумать.
Но сперва нужно дождаться Касьяна. Касьян привезёт измерения, по которым можно будет рассчитать радиус Земли. И мир станет бескрайним. Ибо у шара границ нет.
Разговор с Тамианом
Ночь.
Все спят, кроме часовых.
Касьян ворочался в полудрёме.
Небесная царевна в жемчужном уборе склонялась над поляной. Она носила его оберег, звено от цепи.
Земля — шар. Она с этим согласилась. Но тогда оба они думали, это их последняя встреча.
Лучше бы так оно и было.
Ещё недавно хотелось совсем малого.
Получилось ведь. Чего ещё надо?
Небесная царевна взмахивала мечом, из звёзд составленным, не грозя, но маня за собой.
Он делал шаг, и перед ним вырастала стальная стена.
И так снова и снова, тысячекратно.
Наконец, сон слетел с него.
Он в первый раз отдал себе отчёт, что качается на очень опасной грани. Пропади всё пропадом…
Касьян приподнялся на локте, обвёл взглядом тьму, потом встал. Часовой сидел у костра, порой подкидывал поленья. Касьян повернулся, и через лес побрёл к реке, к обрыву. Было недалеко.
Через несколько минут он вышел к Тале.
В этих местах она была уже очень широка, чёрная ровная гладь, позолоченная луной. Противоположный берег терялся во мраке.
Вид этот напоминал о мимолётности всех людских дел. Река была такой же, когда Темий Гремиталад искал благосклонности Талы-девы, и через тысячу лет такой же будет.
Как там у Дим Фо: “
Но Касьяну было от этого не легче. Смятение одолевало его здесь и сейчас.
Более всего мучил этот проклятый квадрат на груди Стасии. Он открывал и закрывал глаза, но и так и этак видел перед собой лишь блеск колдовского металла на белой девичьей коже.
Зачем она его носит? Что это значит?
В первый раз в жизни он испытывал такой сумбур в ощущениях, и справиться с ним не мог.
Надо успокоиться. Ничего это не значит, он же сам ей этот квадрат для защиты от покушений отдал, без всяких тайных намёков.
Да что на него нашло?
В лицо дунул порыв ветра с реки. В тот же миг Касьян уловил совсем рядом какое-то движение и понял, что он здесь не один.
Он насторожённо повернулся на шорох.
За большим валуном сидел человек, обхватив руками колени, низко опустив голову.
Касьян непроизвольно положил руку на рукоять меча. Хотя вряд ли сидящий чем-то мог угрожать ему или отряду.
— Кто здесь?
Человек шевельнулся, вскинулся.
— Свои.
Он узнал голос Тамиана. Раньше они друг с другом напрямую не перекидывались и словом. Неожиданно. Но надо что-то сказать.
— Вечер добрый, царевич.
— Уже ночь давно, — безучастно заметил Тамиан. — Касьян, ты?
— Да, — отозвался Касьян, немного удивлённый тем, что царевич помнит его имя. Он сам за это время выучил далеко не всех участников вылазки. Хотя, наверно, Тамиан во дворце его слышал.
Впрочем, сам Касьян недавно понял, что запоминает людей гораздо хуже, чем тексты и цифры.
С неба ухнула звезда. За ней другая.
— Ого, звездопад! — чуть оживившись, сказал Тамиан. — Желание можно загадать.
С минуту они молча смотрели, как пересекают небосклон огненные росчерки.
Касьян почувствовал, что даже рад ночному собеседнику. Всё лучше, чем оставаться наедине с хаосом в мыслях.
— Ты ведь звездочёт? — вдруг спросил Тамиан. — Давно думал, а не может упасть, например, Ступица? Или небесные гусли осыпаться?
Касьян улыбнулся в темноте. Приятно, когда интересуются тем, что составляет твою жизнь. И когда тебе задают вопрос, на который можешь ответить.
— Нет. Мой учитель предполагал, что падающие звёзды — это не совсем звёзды. Они меньше и движутся близко к нам. Потому и падают. Настоящие звёзды вроде Ступицы очень далеко, они не могут упасть.
— Это хорошо. А то представь небосклон без звёзд. Жутко.
Касьян представил, ему не понравилось.
— Пожалуй.