И вот так Колька ходил, ходил все время то в разные СМУ, то в горком, то в горкомхоз, давил, ловил, согласовывал. Уже везде начали раздражаться от его настырности. Какое-то в этом было непонимание правил игры, непутевость. Потому что вроде горкомхозу и горкому эти разные начальники, которых Колька посещал, давали торжественные обещания помочь банному хозяйству, соглашались, что для себя, для народа, а когда Колька приходил, то все предлагали войти в их положение, говорили, что не имеют прав распылять фонды, вынимали какие-то бумаги, поили чаем, уверяли, с лаской и металлом в голосе, что ни от чего они не отказываются и построят, если уж так надо, эту сауну, но попозже, через некоторое время, и так неконкретно «попозже», что Колька горестно складывал свои скромные листочки, сметы, чертежики, оставшиеся ему от прежних директоров, и шел искать следующего, более покладистого и человечного начальника. И ведь нашел!
Однажды, когда в конце недели, после всех своих государственных забот и треволнений, Колька забежал в пивбар освежиться пивком, чтобы забыть служебные печали, он разговорился с одним тоже забывающим свои печали ровесником. Так, мол, и так. А тот ему в ответ:
— Я тебе, горемычному, помогу, сделаю. Я тоже начальник РСУ, правда захудалого, никудышного, план не выполняю, премии мы все равно не получаем, давай я сделаю, перед тем как будут меня с должности снимать, хоть вспомнят, хоть поговорят, что роковую сауну в бане я построил.
Колька здесь охнул, но, правда, поинтересовался, а почему его новый друг Вадик Пронин план все же не выполняет. А потому, ответил ему Вадик, что того не хватает, этого недостает, то краски, то цемента, а объекты у нас маленькие, вот объем и не добираем.
Тут же стукнули по рукам, выпили по кружке за счет «Бани здоровья» в честь успешной реконструкции и строительства, и лихой прораб Вадик Пронин — пей-пей, а дело разумей — предложил:
— Давай, Николай, пойдем прямо из пивбара посмотрим рабочую площадку.
А почему бы не посмотреть, ведь баня до восьми часов вечера работает. Колька даже обрадовался такому повороту событий: значит, не болтовня, значит, серьезно Вадик говорит, не туфтит и не пропадет его угощение.
На место будущей реконструкции прошли свободно, через рабочий ход со двора. Пять ступенек вниз и — пожалуйста. Через дверь падал, освещая гарь и разор, свет от уличного фонаря, а с другой стороны подвала, когда пройдешь все апартаменты, светилось пятно от лампочки на одномаршевой лестнице вверх, на первый этаж бани. Страшновато. Колька еще подумал, дверь на улицу надо бы запереть, а то ходят, наверное, всякие разные, могут возникнуть хищения, а с другой стороны, надо уж решать комплексно: готово будет новое отделение, — само собой, дверь во двор сразу на ключ, на первом этаже вахтер, а пока пусть рабочие и слесаря ходят, так удобнее.
Неясный свет и некая подвижка в организме, произведенная пивом, не помешали Вадику усомниться в опрометчиво взятом на себя обязательстве: походил Вадик среди обгорелых стен, обрушившейся кирпичной кладки, полазил между металлических остовов выгоревших диванов и сказал:
— Здесь, Колька, работы непочатый край. И слесарки, и столярки навалом, и окраска, и электропроводку надо менять. А где все это добывать? Краску, цемент, вагонку, трубы, электроарматуру?
— Вадик, дорогой, — взмолился тут Колька, — ты же у меня единственная опора, последняя надежда. Да я тебе за это…
— Только не говори, — ответил рассудительно Вадик, — что всю жизнь будешь меня бесплатно купать, стирать белье и парить в сауне. Это мне ни к чему. Все обещают какую-нибудь глупость. Из меня ведь тоже жмут масло. Ты что думаешь, я умом покалеченный, не могу нахватать для своего РСУ выгодных заказов, не умею работать на показуху? Могу. И сам буду сыт, и с табаком, и рабочие с премией и тринадцатой зарплатой. Но это значит, сначала контору на рынке отремонтируй, а потом уже детский садик. Детскому садику дать нечего, он никаких дефицитов не добудет. Для детского садика, правда, никто не откажет в строительных материалах, но за этим и походишь. Вот я и стараюсь третий год, Николай, жить по совести и чести. Наверное, не выдержу. Тебя, наверное, тоже первый секретарь охомутал? Который в очках. Верно?
— Верно, — вскрикнул Колька, потрясенный прозорливостью Вадика.
— И меня тоже. Он здесь свою романтическую команду подбирает. Говорят, по глазам. Кто, как говорится, кого. И вот ради твоих честных глаз, Колька, я так и быть построю тебе сауну, так что тащи в понедельник документы, начнем осмечивать. Но условие: лес на столярку и вагонку для обшивки будешь доставать сам. И конечно, своими силами стройплощадку очисти, пожарище это убери, у меня ведь с подсобными рабочими совсем плохо. Воскресник устрой, субботник…
