Белый орел, Красная звезда полностью

Лучшее отражение ненормального положения Польши в отношениях с Антантой можно найти в речи Падеревского на учредительной ассамблее Лиги Наций 4 декабря 1920 года. Лига была основана союзными державами-победительницами, и они доминировали в ее деятельности. Враждебность к большевизму на этом этапе была объединяющим чувством для всех ее членов. В декабре польско-советская война шла к концу; “красная угроза” была отброшена; интересы Антанты были соблюдены. Однако повестка дня Лиги была переполнена жалобами на Польшу - против ее вторжения на Украину, занятие Вильно, ее мнимыми правонарушениями в Силезии. В этой атмосфере всеобщего осуждения Падеревский попросил слова:

La Pologne remplira sa mission jusqu'au bout et fera son devoir, tout son devoir. Elle défendra son indépendence. Elle n'acceptera jamais des conditions incompatibles avec son honneur. En agissant autrement, elle serait indigne de la Société des Nations.[317]

Его речь противоречила основному принципу Лиги Наций - мирного разрешения споров под эгидой Антанты. Однако, она была встречена громкими аплодисментами.

“Военное истощение”, несомненно, было фактором, способствующим прекращению военных действий, а также играло роль в ходе мирных переговоров, как только вставал вопрос о возможном возобновлении вооруженного конфликта. Нужда, социальные проблемы, экономический хаос и политическое недовольство достигли наивысшего уровня, как в Польше, так и в России.

Военную усталость польско-советской войны, однако, невозможно отделить от последствий пяти лет предшествующих Мировой и Гражданской войн. Когда началась польско-советская война, поляки и русские еще оплакивали свои “потерянные поколения”, еще выкарабкивались из-под обломков погибших империй, еще жили среди нужды и анархии. Невозможно оценить последствия Войны для существующего порядка, когда этот порядок уже разрушен. В экономической сфере в 1919-20 годах прогресса почти не было. Военная промышленность еле существовала. Польша в 1920 году была не способна произвести ничего сложнее ручных гранат; Советская Россия не могла даже удовлетворить потребность собственной армии в винтовках. Финансовая система практически не существовала. В обеих странах по-прежнему находились в обращении царские рубли, не говоря уже об австрийских марках, керенках, золотых кольцах и сахаре. Развитие государственной машины шло, но благодаря не войне, а административному вакууму. Примеры государственных проектов, вытекающих непосредственно из военных нужд, крайне немногочисленны. Строительство железной дороги от Гдыни до Хеля в Померании, чтобы обойти Данциг, и строительство порта в Гдыне, проект, задуманный генералом Соснковским - всего лишь отдельные случаи. Закон об аграрной реформе, одобренный сеймом 15 августа 1920 года, создавался в духе ленинского “Декрета о Земле” 1917 года - отдать крестьянам землю, которую они и так уже забирали; это было скорее честное признание того, что правительство не способно управлять ситуацией, чем пример активной экономической политики. Главным образом, в 1919-20 годах в Польше функционировала экономика выживания, а в России - “военный коммунизм”. Польско-советская война была не более чем сохранением существующей нищеты. Она велась за счет людских нервов, остатков унаследованных запасов, помощи из-за границы и излишков оружия. Последствия от ее окончания гораздо легче оценить, чем последствия самой войны.