Белый орел, Красная звезда полностью

Нищенские условия жизни в Польше смягчались верой, что “победа” принесет облегчение. Однако условия вовсе не улучшились мгновенно, а со временем стали даже ухудшаться. Зима 1920-21 года была действительно тяжелой. Демобилизация началась в январе 1921-го. Общие людские потери достигали четверти миллиона, из них сорок восемь тысяч убитыми. Материальные потери оценивались в десять миллиардов золотых франков. Солдаты возвращались к семьям, которые они не в состоянии были содержать. На селе нарезка и раздача земель протекала черепашьими темпами; землевладельцы блюли свои интересы; крестьяне в восточных провинциях беспомощно наблюдали, как возрождается ancien régime. В городах невозможно было найти работу. Производство не удавалось восстановить. Не было угля, пока шла подготовка плебисцита в Силезии; не было частных инвестиций; банки не давали кредитов. Инфляция была бешеная. Курс польской марки к американскому доллару поднялся с 9-ти 31 декабря 1918 года до 110 в 1919-м, 590 в 1920-м и 2922 в 1921-м. Цены росли. Покупательная способность варшавского рабочего-металурга в 1921-м составляла четверть от уровня 1914 года. Начались политические распри. Коалиционное правительство начало распадаться. Грабский подал в отставку в ноябре 1920-го, Дашиньский - в декабре. Вспыхнули забастовки. В феврале 1921-го остановили работу железнодорожники; в марте - сельскохозяйственные рабочие; в апреле - шахтеры-угольщики. В марте 1921-го Польша была парализована всеобщей забастовкой, милитаризацией железных дорог, чрезвычайным положением и соперничающими демонстрациями по поводу готовящейся конституции. В определенном смысле, эти манифестации были роскошью, которую можно было себе позволить благодаря миру. Благодаря американской помощи и неплохому урожаю, никто не голодал, никто не сомневался, что первый послевоенный урожай будет еще лучше; никто всерьез не предполагал, что Республике конец. Послевоенное разочарование достигло своего пика только в 1923 году.

В Советской России ситуация была куда тяжелее. Хотя известия о поражении Красной Армии на Западном фронте компенсировались новостями о победе над Врангелем в Крыму, положение в западных регионах давало повод для тревоги. Эмоциональный накал от ощущения грозящей катастрофы зимой 1920-21 года казался все сильнее, оттого что следовал после относительно спокойного лета. Будённый вспоминает, что его бойцы к концу августа начали терять дух. “Снова плохие вести из дома, - жаловался один красноармеец, - Мы вот бьемся за советскую власть в Галиции…, а в Стране Советов наши старики, жены и дети борются с голодом”.[318] В то время как Тухачевский все еще наступал на Варшаву, протокол собрания губкома партии в Смоленске отражает “серьезное ухудшение со снабжением”:

Плохое состояние мельниц и недостаточные поставки хлеба. Необходимо заставить население чинить мельницы

Крестьяне не мелют все свое зерно. Необходимо усилить работу продотрядов.

Не хватает мешков. Мобилизовать женщин для их шитья.

Не хватает мешковины. Необходимо усилить работу соответствующих фабрик.

Не хватает ответственных партработников для ведения работы по снабжению в городах

Плохое состояние дорог и мостов. Необходимо поднять население для проведения дорожных работ.

Отсутствует взаимодействие между органами снабжения и другими представителями советской власти.

Товарищ Перно указал на необходимость запасти больше картофеля, поскольку зерна с прошлого года уже не осталось.

Товарищ Владимиров сообщил, что один лишь Смоленский гарнизон потребляет 1382 тонны муки в месяц, однако уже сейчас на складах ничего нет.

Обмундирование. Хотя есть достаточно материала, чтобы пошить 50-60.000 комплектов солдатской одежды в месяц, необходимо продлить рабочий день на швейных фабриках с восьми до десяти часов…

Постановили: отремонтировать мельницы, привести в порядок дороги и мосты, найти горючее, создать картофельные бригады, отдавать преимущество снабжению армии, направить работников на снабжение, усилить пропаганду”.[319]

Стоит задуматься, к чему приводили подобные резолюции, если “необходимо” было принуждать население к исполнению каждого пункта. Западный фронт испытывал явные трудности с питанием для своих бойцов даже на пике своего успеха, когда у красноармейцев было преимущество. Во время отступления условия должны были быть существенно хуже.

Осенью тут и там начали вспыхивать открытые бунты. 3 сентября, всего лишь через 2 недели после Варшавской битвы, в Смоленском губкоме партии обсуждалось положение в местных гарнизонах:

Тов. Милов: есть сообщения, что в резервных частях неспокойно. Ведется активная агитация против Советской власти, и началась она после прибытия некоторых красноармейцев из Дорогобужа. Готовимся к удалению всех этих частей отсюда.