Мятежу сопутствовала волна партизанских рейдов в советских тылах. По оценкам Кутшебы, около 12 000 белых в нерегулярных отрядах действовали на Западной Украине после разгрома Деникина. Еще более серьезной угрозой были махновские анархистские банды, с центром в Гуляйполе, к востоку от Днепра. Махно находился на пике своей карьеры. Под его командой было 55 000 человек, которые теперь, после разгрома деникинских тылов, вновь обратились против Советов. 25 апреля под Маринкой на Донце они изрубили полк украинской Трудармии. Череда подрывов мостов в районе Киева грозила параличом советского транспорта, вследствие чего 12-я армия была вынуждена предпринять ряд поисково-карательных операций, дабы обезопасить свои коммуникации.
Дислокация 12-й и 14-й армий удивительным образом стала причиной их сохранения. Когда Пилсудский начал свое наступление 25 апреля, Советы были не в состоянии обороняться. 3-я армия Рыдза-Смиглы вошла в Житомир на рассвете 26-го, преодолев 90 километров за 24 часа. Ее мотоколонны, двигавшиеся по полевым дорогам, а не по основным трактам, стали полной неожиданностью для противника. В тот же день группировка полковника Рыбака вошла в Коростень. Генерал Листовский достиг Бердичева 27-го, тогда же кавалерия Ромера ворвалась в Казатин. На крайних флангах фронта, видя успехи в центре, 4-я армия выдвинулась из Полесья до Чернобыля, а 6-я армия на юге вошла в Жмеринку. Красные провели ряд арьергардных действий, под Малином, Чудновом и Тетеревом, что задержало генерала Листовского на день, и у Казатина, где они безуспешно пытались спасти свою артиллерию. Их потери были существенны. Пятьдесят процентов 7-й стрелковой дивизии пало под Малином в штыковой атаке против польской кавалерийской бригады. Эффект внезапности был достигнут полностью. 44-я стрелковая дивизия потеряла контакт со своим штабом, артиллерией и боевым снабжением. Ее блуждающие остатки были найдены лишь спустя два дня. Командование 12-й армии в Киеве потеряло всякую связь с фронтовыми боевыми частями. Муралов, политкомиссар армии, 28 апреля был послан на аэроплане, чтобы выяснить, где они находятся. Однако, за исключением нескольких сильно потрепанных частей, основная масса советского войска была способна к отступлению. Будь они лучше подготовлены, они могли бы попробовать остаться и сражаться, подвергнув себя риску полного разгрома.
Достижения польской стороны были только частично обнадеживающими. Они захватили огромную территорию, однако не смогли загнать противника в ловушку. Они отсекли 12-ю армию от 14-й, и открыли дорогу на Киев, но оказались как бы зависшими в пустоте. Чтобы определиться в ситуации, решено было остановиться. Была произведена перегруппировка в центре. Группы Рыдза-Смиглы и Рыбака были объединены, а 15-я пехотная дивизия, отличившаяся под Чудновом, была придана к ним взамен 7-й. Ожидалось, что советская 12-я армия попытается собрать вместе свои рассыпавшиеся части, представив цель, достойную атаки.
Эти ожидания не оправдались. Когда, после недельного отдыха наступление возобновилось, поляки обнаружили, что преград на их пути нет. Меженинов, увидев преимущества своего невольного отступления, решил продолжить его сознательно. Разъезд польских гусар вошел в Киев 3 мая. Они проехали в центр Киева с северной окраины на захваченном трамвае. Взяв в плен остолбеневшего советского командира, стоявшего на остановке, они ретировались также быстро, как пришли. 12 армия оставила Киев 6 мая, а на следующее утро основные польские силы промаршировали по беззащитным улицам. Их солдаты несли цветы в дулах своих винтовок, их колонны и транспорт прошли парадом мимо горожан, которые занимались покупками и уделяли мало внимания пятнадцатой за последние три года смене власти. Стычка случилась на подвесном мосту через Днепр, но после короткой перестрелки 1-я Легионерская дивизия пересекла реку и захватила плацдарм на левом берегу на глубину 15 километров. Впервые за два с половиной столетия польское войско прошло победным маршем через Золотые ворота Киева.
Пилсудский был удовлетворен. Он утверждал, что правобережная Украина была занята ценой потерь в 150 человек убитыми и 300 ранеными. Наигоршей потерей для него лично была гибель его адъютанта, начальника штаба 7-й бригады Станислава Радзивилла, заколотого штыком во время большевистской атаки под Малином. Но, как Пилсудский позже отмечал, были причины и для беспокойства. Взятие Киева было сомнительной победой. Он вошел в столицу древней Руси без своего Бородино. Если бы поляки задержались в Киеве на месяц или два, их с трудом обретенная инициатива перешла бы к Советам. Если бы они захотели продолжить натиск, его некуда было бы приложить. Всего в сотне километров за Днепром лежало зловещее напоминание всем, кто нападал здесь в прошлом - поле под Полтавой.
