Даже официальные коммунистические историки признают, что причина неудачи Польревкома была в отсутствии уважения и доверия в народе, который они собирались освобождать. Он следовал вслед за армией, разрушительные и грубые действия которой настраивали враждебно гражданское население. Он действовал под покровительством российской армии. Он работал с населением, для которого национальная независимость была важнее социальной революции. Он силился привить идеологию, в корне чуждую принятым здесь убеждениям и обычаям. Он даже не следовал советам своих советских покровителей, чьи штыки были их единственным средством выживания. Их попытка привлечь на свою сторону социальные элементы, которые, по логике, должны были приветствовать их приход, практически провалилась. Крестьянство было обижено реквизициями, пролетариат - репрессиями в отношении существующих рабочих партий. В истории “поля классовой борьбы” Польревком стал чахлым зерном, брошенным на самую каменистую почву.
Политическая деятельность Юго-Западного фронта развивалась по схожим направлениям. Галицкий Революционный Комитет, Галревком, базировавшийся в Тернополе, соответствовал Польревкому по всем основным признакам. Председателем его стал Владимир Затонский, одно время бывший министром в Украинской ССР, а теперь политкомиссаром 14-й армии. Галревком обладал относительной независимостью. Он определял себя не как часть украинского, польского или российского коммунистического движения, но как авангард совершенно отдельной советской республики, Галицкой ССР. Просуществовав с 8 июля до 21 сентября 1920 он успел развить свою деятельность. Ему удалось организовать новые управленческие структуры, систему правосудия, образования и новую милицию. Была создана галицийская Красная Армия. В обращении находилась советская валюта. Польский, украинский и идиш были провозглашены официальными языками с равным статусом. В амбициозных заявлениях Галревкома трудно было обнаружить лишь факт, что два наиболее важных пункта Восточной Галиции, город Львов и Борислав-Дрогобычское нефтяное месторождение были не в его руках. Галицкая Советская Республика стала не более чем любопытным экспериментом в сельской глубинке.
Деятельность Польревкома и Галревкома достигла своего апогея к 14 августа. В этот день Дзержинский переехал из Белостока в Вышкув, городок в низовьях Буга, всего в сорока километрах от Варшавы. Он готовился с триумфом вступить в столицу. Буденный осадил Львов.
В ретроспективе, советские политические эксперименты 1920 года в Польше выглядят как классический пример марионеточных режимов, следующих в обозе вторгшейся армии. Однако обвинения в злом умысле преувеличены. В 1920 году непосредственной задачей Красной Армии было не установление новой государственной власти, а провоцирование социальной революции. Большевистские лидеры не обдумывали толком даже административное устройство новой власти в самой России, Советский Союз еще не существовал, а будущее устройство Советской Польши или Советской Галиции было не яснее будущего Советской Украины, Советской Германии или Советской Америки. Ничего не готовилось заранее, все было импровизацией. Политические эксперименты устраивались исходя из текущей военной ситуации, а не из заранее обдуманных планов.
Пожалуй, правильнее было бы сделать упор на элементы фарсового применения собственных иллюзий. Вторжение в Польшу было предпринято политиками, находившимися в изоляции от остального мира в течение всей своей короткой карьеры. Будучи основателями первого в истории социалистического государства, они не имели примеров для подражания. Применяя на практике идеологию, все еще находящуюся на этапе формирования, они прибегали к воображению, догадкам и дедукции на основании материалов из своих марксистских учебников. Как руководители государства, лишь недавно вернувшиеся из изгнания, ссылки или из подполья, они использовали в своей деятельности хаотичную смесь интуиции, догм, непокорности и внезапных вспышек энтузиазма. Когда они вошли в Польшу, они были как стайка малышей, которые из любопытства выбрались из своих политических яслей на улицу. Если Советы и предприняли в 1920 году беззаконие международного масштаба, вызвано оно было скорее детским невежеством, чем прямым умыслом.
То, что война ускоряет общественные и политические изменения, является правилом, многократно подтвержденным на практике. Война действует подобно мехам, раздувающим тлеющие проблемы в пламя, подталкивая людей к новым решениям и новым распрям. Не всегда замечают, однако, что давление, оказываемое войной на общество, временами действует взаимозависимо по обе стороны фронта, и усиление нагрузки с одной стороны фронта сопровождается снижением нагрузки на другой его стороне, и оба эти состояния одинаково опасны для общественной и политической стабильности. И, если летом 1920 года Польша страдала от избыточного политического давления, то Россия испытывала легкий приступ политической кессонной болезни.
