Синьковой не нравилась японка, она терпеть не могла нечистые ароматы, а еще больше ей было противно белое, словно у куклы, лицо Митико. Напротив, Нина не вызывала у нее неприязни, поэтому, отправляя слуг за хлебом, она всегда велела покупать его в булочной у Нины. Мало того что батоны были полновесными, так еще хлеб всегда был свежим, потому что Нина пекла ровно столько, чтобы хватало постоянным покупателям, и до заката хлеб расходился, на следующий день ничего не оставалось.
Кроме запаха Митико и Нины Излукин приносил и ароматы других духов. Если он пах чем-то вульгарным и дешевым, Синькова понимала, что муж наведался в бордель. Почуяв такой запах, Синькова летом уходила в садик во дворе и сидела там до вечерней росы, а зимой открывала бутылку вина и пила у камина, пока не гас огонь.
Если Излукин интересовался какой-то дамой, то, можно сказать, не знал поражений. Однако существовала одна женщина, которую он никак не мог прибрать к рукам, как бы у него ни текли слюнки, это была Чэнь Сюэцин.
Из всех виденных Синьковой китаянок Чэнь Сюэцин имела самые необычные манеры. Она изысканно одевалась, имела возвышенные интересы, Синькова не раз встречала ее в театре и кино. Однако они никогда не разговаривали. Синькова чувствовала холодок во взгляде Чэнь Сюэцин. Наверняка она так же держалась и с Излукиным. Излукин терпеть не мог сладкое, но ради сближения с Чэнь Сюэцин часто ходил к ней в лавку за конфетами. Каждый раз, возвращаясь оттуда, он нес в руках сладкое, но на лице его была разлита горечь – похоже, что Чэнь Сюэцин его не привечала. Но Излукин, приударяя за женщинами, никогда не сдавался. Не падая духом, он каждую неделю все так же наведывался в лавку Чэнь Сюэцин. Конфет у них дома скопилась целая прорва, Излукин велел дочери носить их в школу и раздавать одноклассницам.
Где-то с весны этого года Синькова обнаружила, что муж перестал покупать конфеты. Он хоть и не спал с Чэнь Сюэцин, но любил обсуждать ее. Излукин рассказывал, что мужчина Чэнь Сюэцин был хунхузом, под его началом десяток с лишним бандитов, они вооружены и специально грабят русских. Они захватывали русские грузовые суда на Сунгари, повреждали железную дорогу в Имяньпо[56]. Излукин клялся, что если этот бандит покажется в Харбине, то он обязательно добьется его казни! Муж Синьковой досадовал, как такая утонченная женщина, как Чэнь Сюэцин, могла связаться с человеком, который не имел определенного места жительства и постоянно находился на грани гибели? И почему она родила ему ребенка?
Сыну Чэнь Сюэцин было уже семь-восемь лет. Ему дали фамилию по матери, он звался Чэнь Шуем. Чэнь Шуй имел правильные черты лица, но было оно каким-то худым и желтоватым, казалось, что он недоедает и ему не хватает жизненных сил. Возможно, из-за слишком большого количества сладостей у него были плохие зубы. Чэнь Шуй не любил разговаривать и смотрел на окружающих с равнодушием. Чэнь Сюэцин из опасения, что сына могут обидеть, обычно не позволяла ему одному выходить из дома. Мальчишка целый день сидел в лавке, скучал от безделья, часто набирал камешков и бросал им в дверь. Поэтому если вы шли к Чэнь Сюэцин за конфетами и, подойдя к двери, слышали стук, ни в коем случае не стоило сразу открывать дверь – можно было попасть под летящий камень.
Десять дней назад Излукин, насвистывая, легким шагом переступил домашний порог и радостно сообщил жене, что тот хунхуз, мужчина Чэнь Сюэцин, погиб у горы Маоэршань! Излукин рассказал, что из-за эпидемии сообщение Фуцзядяня с внешним миром прервалось, движение по железной дороге остановилось и возникла острая нехватка угля. Этот хунхуз решил на этом хорошенько подзаработать и нанял семь телег, чтобы возить в Харбин уголь. Когда он со своими бандитами стал копать уголь недалеко от горы Маоэршань, его обнаружили отряды охраны КВЖД. По «Договору о разработке угольных месторождений Гиринской провинции для нужд КВЖД», подписанному три года назад генералом Хорватом с представителем провинции Гирин Ду Сюэином, угольные копи в тридцатикилометровой зоне от железной дороги отходили к России, китайцы не могли их разрабатывать. Когда бандиты столкнулись с охраной, началась ожесточенная перестрелка, с обеих сторон были убитые и раненые. Муж Чэнь Сюэцин оказался в полном окружении. Когда его уже брали в плен, он внезапно выхватил спрятанный на теле пистолет и застрелился. Излукин сказал, что этот малый был не промах, он знал, что пленных хунхузов все равно казнят, так уж лучше самому покончить с собой! Муж Синьковой был недоволен тем, что тот умер так легко. Судя по его тону, бандита следовало привезти в Харбин, где бы Излукин лично его расстрелял, только тогда его обида была бы отмщена. Похоже, думы о муже Чэнь Сюэцин часто посещали Излукина. Он наверняка полагал, что исчезновение такого сильного соперника позволит ему завоевать эту женщину. Но интуиция подсказывала Синьковой, что свет жизни для Чэнь Сюэцин заключался в ее мужчине и с его гибелью это свет, возможно, полностью померкнет.