Не успела толстуха очнуться от цветущего вида Ди Фангуй, как ее атаковал еще один сгусток ярких красок, оказавшийся Су Сюлань! На ней были синие штаны свободного покроя, черные вышитые туфли и изумрудно-зеленая шелковая кофточка. Ворот и манжеты кофты были отделаны серебристой бахромой. Как и Ди Фангуй, она украсила прическу блестящей заколкой, но только золотой. Толстухе жена Фу Байчуаня показалась удивительно ладной и удивительно свежей, что было весьма странно, но, присмотревшись, она обнаружила, что у той округлился живот: оказывается, она забеременела! Хотя было еще не жарко, но Су Сюлань, обмахиваясь шелковым веером, беззаботно шла по улице, довольная, словно пузатый кузнечик, поющий под солнечными лучами и радующийся тому, что повсюду светло! Судя по животу, ребенок должен появиться по осени, жаль только, что один Фу Цю – Осень, у нее уже был. Однако, подумала толстуха, Су Сюлань в своем возрасте вполне способна выносить ребенка, может родить и еще одну Фу Чунь – Весну, чтобы в семье вновь были все времена года. Похоже, что Фу Байчуань во время чумы не охладел к постельным делам, а толстуха-то раньше считала, что после того, как его жена сошла с ума, Фу Байчуань к ней больше не прикасался.
Когда толстуха в глубоких раздумьях возвращалась в кондитерскую лавку, неся пару свиных лыток, то встретила у входа в чайную Фу Байчуаня. Тот, однако, имел не такой цветущий вид, как его жена. Коммерсант здорово похудел, лицо его пожелтело, борода была растрепанной, но серый халат на нем по-прежнему был как с иголочки, без единой складки и пылинки. Когда толстуха поздравила его с грядущим пополнением семьи, он сконфузился, словно сделал что-то непотребное.
Фу Байчуань спросил толстуху, как в последнее время поживает Юй Цинсю, верно ли, что она родила и ребенка назвали Сисуй?
Женщина рассказала ему, что мальчика действительно назвали Сисуй, ему уже исполнился месяц. Жаль только, что у Юй Цинсю почти не идет молоко, младенец от голода постоянно ревет, худой и некрасивый, по ночам не дает спать. Она вот как раз купила для Юй Цинсю свиные лытки, чтобы у той пошло больше молока.
Фу Байчуань поделился с толстухой, что, когда Су Сюлань родила Фу Ся, у нее тоже было плохо с молоком, затем один старый лекарь посоветовал есть воронов. Он велел подстрелить парочку, и действительно бульон из воронов очень помог.
Толстуха умышленно заострила: «Так у нее дома мужчин больше нет, кто ей подстрелит ворона?»
Женщина надеялась, что Фу Байчуань согласится сделать это сам, но тот никак не отреагировал и вошел в чайную. Вспомнив, как в дни пошива масок Фу Байчуань приносил им короба с едой и взгляд его всегда задерживался на Юй Цинсю, толстуха про себя вздохнула – коли мужик чужой, то рассчитывать на него не приходится.
Вернувшись в лавку, толстуха бросила лытки и, не помыв рук, в нетерпении поспешила к хозяйке рассказать, что Су Сюлань забеременела.
Юй Цинсю как раз меняла пеленки Сисую. Она подняла глаза на толстуху и спокойно заявила: «У него сейчас ни один из магазинов не процветает, еще и у винокурни дела пошли плохо, а радостная новость, может быть, переломит его невезение, это здорово».
Заметив, что хозяйка не обнаружила никаких чувств, толстуха несколько разочаровалась и отправилась на кухню. Когда сварился молочно-белый бульон из свиных лыток, день уже близился к концу. Толстуха налила полную чашку и подала ее Юй Цинсю, затем достала курительную трубку, уселась рядом с каном и затянулась, чтобы расслабиться. Только она вошла во вкус, как раздался стук в дверь. С трубкой в руках женщина поднялась и отворила дверь ногой. Снаружи никого не было, но на пороге лежали два ворона. Толстуха подняла глаза и заметила силуэт высокого худого человека в сером халате – оказывается, Юй Цинсю все же была ему небезразлична.
Женщина подняла воронов, принесла их на кухню, ощипала, очистила от внутренностей и сварила котел вороньего бульона. Когда она с чашкой пышущего жаром бульона зашла в комнату, Юй Цинсю словно ребенок прильнула к окну и любовалась луной. Почуяв аромат, она обернулась и спросила: «Что это за ароматный бульон?»
Толстуха понимала, что та не решится пить варево из воронов, поэтому обманула ее: «Это бульон из лыток, сваренный по другому рецепту, я добавила туда специй, пей давай».
Юй Цинсю послушалась, выпила полную чашку и заявила: «Я отродясь не пила такого вкусного бульона».
Наутро толстуха разогрела оставшееся варево и вновь подала его хозяйке. К вечеру у той действительно молока стало в избытке, оно било словно родник и не хотело останавливаться. Сисуй радостно щурил глазки и наполнял свой животик. Этой ночью он вел себя спокойно и лишь чуть всплакнул, обмочив пеленки.
Толстуха не стала говорить Юй Цинсю, что за бульон та пила, чтобы ее не затошнило, молоко не пропало и Сисуй не пострадал.