Генерал Шоушань – это Юань Шоушань, губернатор провинции Хэйлунцзян, под началом которого довелось служить Юй Сысину. Генерал Шоушань был потомком господина Юань Чунхуаня[44] и унаследовал натуру предка – прямоту и твердость, решительность и бесстрашие. Десять лет назад, когда объединенная армия восьми держав ворвалась в Запретный город, царская Россия воспользовалась этим и под предлогом защиты КВЖД отправила стасемидесятитысячное войско, разделив его на шесть отрядов, чтобы занять северо-восток Китая. Русские военачальники выдвинули условие: взять под защиту железную дорогу от Цицикара[45] до Харбина они должны, пройдя на юг через приграничный город Айгунь, – в чем генерал Шоушань решительно отказал. Он много раз подавал доклад ко двору, указывая, что за «проходом армии» царская Россия таит замысел завладения плодородными землями Великой Цин, и предложил такие подходы к борьбе с русскими, как «обязаны воевать», «нельзя не воевать» и «нельзя упускать возможности». Он тщательно подготовил план борьбы, разделил хэйлунцзянские войска на три группы и приказал им пребывать в боевой готовности; затем написал айгуньскому наместнику Ян Фэнсяну: «Если русские войска перейдут границу, то встретьте их лобовым ударом, не дайте им пройти дальше!» Одновременно с этим он телеграфировал губернаторам в Мукден[46] и Гирин[47], надеясь на их помощь, чтобы совместно окружить русскую армию. Однако русские напали без объявления войны и обстреляли айгуньские укрепления на горе Калуньшань. Хотя цинские воины и сопротивлялись отважно, но малому войску не одолеть большого, поэтому в итоге они с потерями оставили Айгунь, а генерал Ян Фэнсян погиб в бою. После этого русская армия изгнала с окровавленных земель китайское население, устроила страшную резню в Хайланьпао[48] и шестидесяти четырех деревнях на восточном берегу Зеи. Юй Сысин своими глазами видел, как моложавые виски генерала Шоушаня за одну ночь покрылись сединой. Генерал понимал: северо-восток Китая – что кусок добротной хлопчатобумажной материи; если русские войска прорвут дыру в Айгуне, то этот надрыв будет расползаться дальше. И действительно, затем русская армия напрямую устремилась к Цицикару. Цинские солдаты в Мукдене и Гирине, следуя приказу двора, остались в казармах, а оказавшиеся без поддержки войска Шоушаня отступали все дальше и дальше. Осознав, что дело безнадежно, генерал испытал глубочайшее горе и написал императору и вдовствующей императрице последний предсмертный доклад. Затем он проглотил опиум и сам улегся в гроб. Опиум – лекарство забвения, многих он способен отправить в путь, из которого не возвращаются, но оборвать дыхание генерала ему не удалось. Тогда Шоушань решил проглотить золотую пластинку, однако и золото не смогло остановить его бьющееся сердце. Твердо решившему умереть генералу пришлось попросить своего охранника застрелить его. Преданный охранник со слезами выпустил три пули, и только тогда сорокаоднолетний генерал сумел покинуть жизнь, сохранив при том свою честь. Похоже, лишь пуля и могла убить железного генерала Шоушаня. После его смерти Юй Сысин вместе с сыном генерала Юань Цинъэнем отвезли гроб с телом генерала в Дурбэд[49], где и похоронили его. В те минуты, когда гроб опускали в землю, Юй Сысин смотрел в безграничное голубое небо и думал о потерянной земле и поклявшемся до смерти защищать эту землю генерале Шоушане, и тогда из глаз его потекли слезы.
Смерть генерала Шоушаня стала для Юй Сысина огромным потрясением. Он понял, что династия, не готовая насмерть защищать свои земли, уже недалека от своего конца. Хотя Юй Сысин досконально изучил административные документы и уголовные статьи, но еще больше любил он читать исторические сочинения и философские каноны. С той поры он стал посвящать погружению в историю и философию еще больше времени. Особенно ему нравилась «Книга перемен»; он считал, что она загадочна и глубока, ослепительна и прекрасна, словно бескрайняя звездная река; ему не раз приходила в голову мысль написать к этой книге комментарии. За те первые полгода, что он пробыл в Фуцзядяне на должности правителя округа, дела служебные его не перегружали, ежедневно он мог выделять полдня на чтение книг. Однако стоило начаться эпидемии, как все поменялось, его спокойные деньки закончились. Дипломатические ноты, присылаемые иноземными консульствами, и особенно их издевательский тон, которым они именовали его «инспектор Юй», показали ему глаза алчных хищников, проглядывающих за эпидемией. Он вспомнил дерзость русской армии, когда та вызвалась защищать железную дорогу; похоже, когда иностранцы хотят вмешаться в борьбу с эпидемией в Фуцзядяне, кроме заботы о собственной безопасности у них имеются и более далекоидущие цели. Из-за этого Юй Сысин испытывал крайнее беспокойство.