Кроме двух докторов из Бэйянского мединститута, в Харбин еще прислали врача с подконтрольной японцам Южно-Маньчжурской железной дороги. Этот японский врач, в отличие от Яо и Суня, не радел за дезинфекцию и профилактику. Его страстью было вскрытие мышей. В своей лаборатории он распотрошил более сотни мышей, но ему так и не удалось извлечь чумную палочку, что погрузило его в безмерную грусть. Неужели в Фуцзядяне бушует чума, не передаваемая мышами? А если это не чума, то неужели появилась какая-то новая опасная инфекция?
Однако еще больше, чем эти врачи, об эпидемии переживал начальник окружной управы Юй Сысин. Что бы ни думал о нем Ван Чуньшэнь, в своей управе он вовсе не был отрезан от мира, наслаждаясь парчовыми одеждами и дорогими яствами, в неге возлежа на мягком ложе и беззаботно читая писания мудрецов. Число умерших от чумы в Фуцзядяне стремительно росло, расположенные в Харбине иностранные консульства, включая американское, российское, французское, немецкое и японское, постоянно присылали ему дипломатические ноты с угрозами: если эпидемия в Фуцзядяне не будет взята под контроль и продолжит подвергать их жизни опасности, то они направят в Фуцзядянь собственных докторов, самостоятельно займутся борьбой с чумой и отстранят от дела всех китайских врачей.
У Юй Сысина уже и так голова шла кругом от борьбы с эпидемией, а тут еще генерал-губернатор Силян телеграфировал ему приказ покончить с чумой и прислал в помощь врачей. Из таможенных сборов окружная управа выделила на борьбу с заразой более двадцати тысяч серебряных монет, но эпидемия, словно морские волны во время прилива, становилась лишь сильнее и сильнее, и правитель не находил себе места от тревоги. Чума была незримым врагом, он не мог броситься на нее с саблей или пикой.
Кроме должности правителя округа, Юй Сысин еще исполнял обязанности начальника управления по переговорам и начальника налогового управления Харбинского железнодорожного ведомства. Хотя ему было не избежать ведения дел с русскими, но из-за смерти генерала Шоушаня[43] все его естество протестовало против этого.