– Братец, да ты не в своем уме, даже если ты женишься и подаришь матушке внуков, то вы с ней в разных мирах, она их не увидит. Не то что Цзибао, которого забрала к себе моя матушка, они теперь по-настоящему вместе. Эх…
Возница вообще-то хотел утешить товарища, а в итоге распереживался сам.
Пока повозка катила за городом, ее окружала мертвая тишина, но стоило заехать в Фуцзядянь, как атмосфера оживилась. Но это оживление исходило не от людей, а от уличных фонарей. Погасшее было уличное освещение вновь начали зажигать. Хотя этот свет был каким-то обескровленным и хилым, но все же он взбадривал удрученные сердца людей. На подъезде к винокурне семьи Фу мастер Цинь предложил вознице остановиться, чтобы выпить водочки и обогреться.
Не дожидаясь от хозяина команды «тпру», жеребец сам остановился у ворот винокурни. Он как будто знал, что раз везет Циня Восемь чарок, то в этом месте обязательно надо сделать остановку.
В винной лавке за столиком у окна сидели Гу Вэйцы и Сюй Идэ. Они, видимо, пришли не так давно, винным духом от них не разило, лица не раскраснелись. Стоявший за прилавком приказчик, увидев входящего мастера Циня, понял, что того не выпустили. Без лишних слов он вытащил стопку чарок, расставил их в линию и с журчанием принялся развивать водку. Цинь остановил его:
– Двух чарок достаточно.
Заметив, что Цинь Восемь чарок одет в траурное платье, Гу Вэйцы понял – тот лишился матушки, и спросил:
– Когда скончалась?
– Утром, – ответил Цинь. Он протянул чарку Ван Чуньшэню, а затем поднял свою и разом ее осушил. Закончив с водкой, он добавил: – Моя матушка померла не от чумы. Еще вчера вечером она была в порядке, ела пельмени с бульоном, штопала носки.
Гу Вэйцы бросил в рот арахис.
– Даже если бы и от чумы, мы не боимся. Жизнь у нас тяжкая, раньше умрешь – раньше обретешь новое рождение.
Сюй Идэ подхватил:
– Слышал, что новенький доктор У вместе со своим помощником сегодня тайно вспороли живот умершей Большой белой груше, вытащили ее сердце, печень и легкие для какого-то эксперимента, чтобы посмотреть, что делает с человеком инфекция.
Большой белой грушей фуцзядяньцы прозвали одну японку, хозяйку постоялого двора, вышедшую замуж за китайца. У нее было большое лицо, а ее кожа – белой и нежной. В глазах Ван Чуньшэня она не была такой развратной и мерзкой, как японка Митико с Пристани. Представив, как доктор вскрыл ей живот, возница перепугался настолько, что даже оцепенел.
– Уже просто помереть от чумы – и то жалко, а тут ее еще ножом порезали. Если труп не целый, то как она теперь переродится?
Гу Вэйцы воскликнул:
– Мать его, уже столько людей померло от этой заразы, если это не чума, то что? Какие еще нужны эксперименты? Пока он закончит свои эксперименты, тут уже весь Фуцзядянь вымрет! Я не верю, что человек с паспортом Великобритании, говорящий на заморском наречии и ни слова не понимающий по-китайски, может быть на что-то годен и остановит эпидемию! По-моему, эти врачи, что заморские, что местные, только зря рис едят!
Сюй Идэ посоветовал:
– Если нужно защититься от болезни, то лучше купить у меня в лавке картинки со стражами ворот, и тогда даже самые опасные черти не переступят порог.
Ван Чуньшэнь откликнулся:
– Точно! Завтра пойду к тебе и куплю две картинки для ворот конюшни!
Гу Вэйцы с сочувствием посмотрел на возницу:
– Братец Ван, я понял, в Фуцзядяне есть двое невезучих, один из них я, а другой – ты! Сам посуди, дошло до того, что мужику приходится жить вместе с конем, разве это не безобразие?
Цинь Восемь чарок объявил:
– Мой дом и все домашние вещи отныне принадлежат братцу Вану, ему не нужно больше спать в конюшне!
– Если ты отдашь дом ему, то сам-то куда денешься? – вдруг захихикал Гу Вэйцы. – А, я понял: матушка померла, теперь ты можешь завести жену. Жена твоя будет из богатой семьи, и ты пойдешь жить к ней, тогда твой дом и начнет пустовать!
Цинь Восемь чарок скользнул по нему взглядом, помотал головой, но ничего не сказал.
Когда мастер Цинь и возница вышли из винокурни, на небе уже появились звезды. От звездного неба во время эпидемии у людей наворачивались слезы, ведь слишком много душ улетали на небеса. Цинь Восемь чарок сказал, что для рытья могилы этим вечером сначала надо заехать домой за лопатой и мотыгой, а также осветительным фонарем. Ван Чуньшэнь направил повозку к дому мастера. Открыв ворота к себе во двор, Цинь снял один пояс. Отправляясь в дальний путь, мужчины часто подтягиваются двумя ремнями – один для поясницы, а второй для денег. Цинь Восемь чарок затянул ремень с деньгами на вознице.
– Не удалось съездить за заставу, деньги остались. Для похорон матушки наших с тобой сил не хватит, здесь деньги на все, помоги мне найти еще пару мужиков. После похорон пригласи их выпить, деньги будут у тебя.
– Пусть они у тебя остаются. Сколько потребуется, я потом у тебя попрошу.
– Ни к чему эти хлопоты, я тебе доверяю. Что останется, ты мне просто вернешь, и все.