Когда растроганный У Ляньдэ опустил чарку, в зал, покачиваясь на маленьких ножках, вошла женщина с голубым платком на голове. Она носила яркие вышитые туфельки, которые, похоже, не были парными, одна туфля – с черной подошвой и красным узором, другая – с зеленой подошвой и белым узором. Едва переступив порог, она, не обращая ни на кого внимания, устремилась к прилавку и громко скомандовала:
– Мастер Цинь, подай чарку водки!
Стоявший за прилавком приказчик в синей куртке тотчас с улыбкой откликнулся:
– Хозяюшка, братец Цинь вернулся домой, вам я налью.
Женщина недоверчиво хихикнула:
– Ты меня не проведешь, я его вчера вечером видела.
Приказчик стоял на своем:
– Он уехал в родные места, как же хозяюшка могла его видеть?
Женщина шумно хлопнула рукой по столу и загадочно произнесла:
– Вчера вечером я ясно видела, что Цинь Восемь чарок женился! Девушка, которую он взял в жены, носит вышитые туфельки, голова у нее украшена павлиньими перьями, на плечах – серебристая безрукавка, в руке – золотая чаша; она и красивая, и богатая! Наша Фу Чунь в праздничном наряде помогала жениху раздавать свадебные конфеты – сладкие-пресладкие! – Она цокнула языком и протерла губы.
Приказчик подхватил:
– Да, какой хороший сон случился у хозяюшки! Похоже, братец Цинь после отъезда не терял времени зря: кроме жены себе еще и вашу дочку нашел! Думаю, к следующему году в это же время братец Цинь будет нянчить пухленького сыночка. Раз братец там, то и за Фу Чунь будет кому присмотреть, хозяюшке впредь не стоит так тосковать, верно?
Закончив речь, он взял чарку, но, не дожидаясь, пока нальют вино, женщина вдруг сняла одну туфлю и в гневе запустила ею в приказчика:
– Всыпать тебе надо! Я все это видела в ясности, а ты говоришь, что это был сон!
Из слов и поведения этой женщины У Ляньдэ понял, что у нее помутился рассудок, он про себя вздохнул и собрался было вместе с помощником покинуть заведение, как женщина повернулась, пристально посмотрела на доктора, затем на Линь Цзяжуя, нахмурила брови и пробормотала:
– Откуда это в комнате вдруг появились две дымовые трубы?
После того как Ди Фангуй переспала с Розаевым, Цзи Юнхэ и впрямь больше к ней не прикасался. Как он сам говорил, стоило ему вспомнить чудаковатый вид Розаева и исходящую от него вонь, как его тошнило. Женщина втайне радовалась: раз муженек стал таким болезненно чистоплотным, считал ее падалью и больше не обращал на нее внимания, то тело ее теперь обрело свободу.
Однако спустя полмесяца в сумрачный вечер Цзи Юнхэ вдруг привел с собой смуглого здорового мужика в возрасте около пятидесяти лет и сказал, что это его дальний родственник, приехавший в Харбин закупить приданое для дочери, готовившейся к свадьбе. Хотя внешность у гостя была неказистая, однако от его тела пахло очень приятно – от него исходил какой-то невыразимый аромат. Впервые в жизни Цзи Юнхэ достал водку и мясо, чтобы потчевать гостя, и пригласил жену составить им компанию. Поскольку зимой у Ди Фангуй ныли поясница и колени, она решила, что от водочки ее косточкам сделается хорошо, и потому не стала отказываться.
Работая в «Читальне синих облаков», Ди Фангуй хорошо научилась пить водку, чтобы составлять компанию гостям; для женщин ее ремесла это было совершенно необходимое умение. Захмелев, Ди Фангуй ощутила, что тело ее размягчело, как восковая свеча на горячем кане, у нее даже не было сил подняться. Увидев такое дело, Цзи Юнхэ встал и вышел. Гость же тотчас отложил палочки и заключил Ди Фангуй, податливую словно воск, в свои объятья и принялся делать с ней все что хотел. Только тут одурманенная женщина поняла, что попала в ловушку.
После того как насытившийся мужчина ушел, вернулся Цзи Юнхэ и с довольным видом сообщил жене, мол, их гость никакой ему не родственник! Он торговец специями, в прошлом месяце открыл лавку в Новом городе. Цзи Юнхэ пригласил его, чтобы тот послужил «уборщиком» и вычистил «овечий загон» Ди Фангуй перед новыми клиентами. Потому-то в этот раз серебро платил Цзи Юнхэ, пришлось потратиться! Договорив, он, словно голодный пес, набросился на жену, принялся обнюхивать ее и наконец воскликнул:
– Действительно, вони больше нет! – Затем он влепил ей пощечину: – Запомни хорошенько, впредь с иностранцами спать не смей!
Ди Фангуй и представить себе не могла, что муж такой извращенец, она расплакалась. Ей думалось, что у нее, восковой свечи, раньше все же был фитилек, и если бы кто-то чиркнул спичкой, то она могла бы и разгореться. Сейчас же фитиль выдернули из нее полностью, оставив лишь кучку беловатого воска, больше неоткуда свету взяться. У нее стучали зубы, тело охватил озноб, будущее казалось ей беспросветным мраком.