Начиная с этого дня ежедневная каша, представлявшая собой одну жидкую и одну обычную, превратились для Ди Фангуй в однократный прием только жидкой каши. Цзи Юнхэ сказал, что раз она не занимается своим ремеслом да и рис не продает, то ей достаточно просто поддерживать дыхание. Однако всего лишь через десять дней питание у Ди Фангуй стало изобильным и даже роскошным: кроме мяса и рыбы на стол пожаловали лонганы, финики и другие питательные деликатесы. На ее питание не пожалел денег Хэ Вэй из лавки «Итайхао». Все это произошло после того, как он подписал с Цзи Юнхэ договор.
На берегу Сунгари в Харбине есть знаменитый район бедноты под названием Тридцать шесть бараков. Когда русские строили КВЖД, то им требовалось много рабочих, и приехавшие из-за заставы мужчины ради пропитания устраивались грузчиками и заселялись в примитивные конюшни с двускатными крышами. Этих строений насчитывалось тридцать шесть, поэтому район и назвали Тридцать шесть бараков.
Рельеф здесь был низменный, бараки – низенькими, двери их были узкими, окна – маленькими; дворов при них не имелось. Летом бараки пропускали дождь, а зимой – ветер. Среди простого народа о Тридцати шести бараках ходила такая песенка: «Тридцать шесть бараков – что небесный дворец, зимой бедолаг здесь ждет быстрый конец. По ночам без огня не добудешь тепла, вот и топаем ногами мы до самого утра».
После завершения строительства железной дороги обитатели бараков по-прежнему работали грузчиками, но в основном в порту, где таскали грузы для заморских коммерсантов. Цзи Юнхэ часто ходил на портовые склады осматривать зерно и познакомился там со многими.
Как-то один знакомец из Тридцати шести бараков рассказал ему, что в последнее время работы мало, дома старики и дети оголодали так, что уже готовились испустить дух. Тут-то Цзи Юнхэ и узнал, что из-за чумы товарных поездов стало меньше, грузы не уходили; некоторые иностранные коммерсанты, боявшиеся заражения, уезжали из Харбина, невзирая на подписанные осенью контракты на экспорт сои. Бобы не находили сбыта, цены на них не только не выросли, а, наоборот, упали.
От этих вестей Цзи Юнхэ пришел в восторг, почуяв большой куш. Он сходил на три склада и осмотрел хранившиеся там бобы; на одном складе зерна оказались не лучшего качества, а на двух других и цвет их был ярким, и оболочка блестела, и зерна полные. Милые красные фасолинки для Цзи Юнхэ были что рубинчики, а соя – что золото. До чумы цены на бобовые действительно серьезно упали: например, один дань красной фасоли раньше стоил тридцать четыре связки монет, а теперь его отдавали за тридцать одну связку. Соя каждый дань падала в цене на две связки и триста медяков. Цзи Юнхэ подумал, что сейчас стоит крупно закупиться фасолью и соей. После эпидемии вернувшимся иностранцам все равно ведь придется исполнить экспортные контракты. Бобов на рынке больше не станет, и если он повысит на них цену, то они за последние кровные в любом случае будут вынуждены покупать, тогда-то его зерновая лавка и станет денежной! Он пересчитал свободные деньги, их хватало на триста даней бобовых, а он хотел купить семьсот-восемьсот даней и забить свой склад под завязку! Как же быть? Одолжить под процент? Это он уже проходил, ощущения остались как от гниющей раны, которая горит жаром и доставляет мучения. Опять же, если соя не подорожает и придется ее продавать по изначальной цене, то от высоких процентов у него случатся большие убытки. Самый надежный способ – занять у кого-то, кому не нужно платить проценты. Цзи Юнхэ раздумывал так и эдак; в итоге решил, что лучше всего для этого подходит хозяин лавки «Итайхао» Хэ Вэй. Во-первых, за ним стоял тесть – крупный торговец солью, и деньги у него водились; во-вторых, он был не в ладах с собственной женой и положил глаз на жену Цзи Юнхэ.
Определившись с решением, Цзи Юнхэ тут же стал мягче к жене. Он самолично купил ей румяна, а еще с тайным умыслом приобрел ей атласную накидку цвета зеленого лука. Он обнаружил, что вывеска на лавке Хэ Вэя имела зеленые иероглифы, написанные на черном фоне.
Ощупывая обновку, Ди Фангуй с подозрением зыркнула на мужа:
– Прямо скажи, ты для кого меня наряжаешь?
Цзи Юнхэ ответил:
– Для хозяина лавки «Итайхао».
Он рассказал ей о своем плане масштабной закупки бобов и велел хранить это в строгом секрете, иначе люди прознают и скупят все бобы, тогда денежки заработают не они, а другие.
Услышав это, Ди Фангуй отбросила яркую накидку и холодно заявила:
– Хозяина «Итайхао» я принимать не буду.
Цзи Юнхэ тут же посулил ей, что, закупив бобы сейчас и заработав на их продаже в следующем году, он обязательно справит ей норковую шубу, в точности такую как у Чэнь Сюэцин!
Ди Фангуй скривила рот и из детской вредности возразила:
– Такую, как у нее, я точно носить не буду.
Муж пообещал:
– Тогда купим, какая тебе приглянется!
Ди Фангуй выставила собственное условие:
– Мне не нужна шуба, я хочу, чтобы с нами поселился один человек.
Цзи Юнхэ насторожился:
– О ком это ты?
С дрожью в голосе женщина ответила: