Японский врач, неустанно вскрывавший трупики мышей, со всей уверенностью заявил доктору У, что здесь бушует вовсе не чума. Однако по симптомам больных У Ляньдэ видел, что это эпидемия именно чумы. Первоочередным делом было вскрыть человеческий труп и проверить, выделится ли чумная палочка. И тут как раз от чумы умерла японка по прозвищу Большая белая груша. У Ляньдэ с помощником немедленно выехали в постоялый двор, где находилась умершая, и после обеззараживания помещения тайно провели свое исследование. Они не осмеливались предавать это огласке, так как вскрытие трупа не только в Харбине, но и на всем северо-востоке Китая было делом небывалым.
У Ляньдэ понимал все риски от прикосновений к телу человека, только что умершего от инфекции. Поскольку в трупе содержалось огромное количество живых бацилл, проводивший вскрытие при малейшей неосторожности мог заразиться. У Ляньдэ и Линь Цзяжуй надели маски, закрывавшие половину лица, и резиновые перчатки, затем острым скальпелем осторожно вскрыли грудину, извлекли легкие, печень, селезенку и положили их в сосуд с формалином, потом взяли образец крови и наконец молча зашили раны. Извлеченные органы они быстро доставили в лабораторию, продезинфицировали их, сделали срезы, и под микроскопом У Ляньдэ сразу обнаружил овальные палочки чумы. Он специально отправил Линь Цзяжуя в окружную управу за Юй Сысином, чтобы показать ему через микроскоп чумные палочки. Юй Сысин всегда считал чуму незримым врагом, но теперь этот враг наконец обрел форму, что вызвало в нем глубокое уважение к доктору У. Юй Сысин подумал, что раз этот присланный двором уполномоченный обладает такими удивительными способностями, то Фуцзядянь будет избавлен от участи города-призрака!
Чтобы избежать в проведенном исследовании даже малейшей ошибки, У Ляньдэ стал культивировать взятую кровь и через три дня вновь обнаружил в образце чумную палочку. Результаты этого эксперимента со всей убедительностью доказывали: в Фуцзядяне распространяется именно чума! Однако это была не обычная бубонная чума, а куда более смертоносная – ее новый вид, легочная! Другими словами, передача инфекции, изначально происходившая от мышей к человеку, теперь происходила от человека к человеку, обходясь без промежуточного звена в виде грызунов. Неудивительно, что после смерти первого из заразившихся, Ба Иня, следом заболела У Фэнь, а после смерти У Фэнь заразился хоронивший ее Чжан Сяоцянь. На самом деле фуцзядяньцы, ничего не смыслившие в науке, из этой наглядной цепочки смертей ясно поняли: чума передается между людьми. Принятый ими в это время ряд мер по самозащите, осознанных или нет, в целом оказался верным – они старались держаться подальше от заболевших и их местонахождения.
Исходя из того, что чума являлась легочной, а положение с эпидемией стало тяжелым, У Ляньдэ наметил ряд мер по борьбе с болезнью и телеграфировал Ши Чжаоцзи, прося его о поддержке. В телеграмме он первым делом доложил о результатах своего лабораторного исследования, а затем сообщил, что для сдерживания распространения чумы карантинные меры на железной дороге имеют первостепенное значение. В подобных обстоятельствах необходимо действовать совместно с Россией и Японией и усилить выявление заболевших на КВЖД, ведущей из Сибири в Харбин, и на ЮМЖД, ведущей из Даляня в Мукден. Больных при обнаружении требуется немедленно изолировать. На железной дороге из Пекина в Мукден, находившейся под управлением Китая, следует принять сходные меры. Кроме того, нужно усилить патрулирование наземных и ледовых дорог. В Фуцзядяне надлежит открыть больше больниц для создания зон изоляции и избежания перекрестного инфицирования. Чтобы принять все эти меры, окружной управе необходимо выделить достаточные средства; вместе с тем из-за нехватки специалистов доктор У просил отправить в Харбин большую группу медработников.
У Ляньдэ встретил Циня Восемь чарок, собиравшегося отвезти гроб в родные края, именно в тот момент, когда, получив результаты исследования и отправив телеграмму Ши Чжаоцзи, он вместе с помощником возвращался в окружную управу. В его глазах намерения мастера Циня были сумасбродными и глупыми, их требовалось пресечь. Однако он и представить не мог, что его разумное решение приведет к тому, что Цинь Восемь чарок вслед за матерью сойдет в могилу; известие об этом больно ранило его сердце! Чтобы помянуть мужчину, ценившего сыновью почтительность больше, чем жизнь, У Ляньдэ с Линь Цзяжуем специально съездили в винокурню семьи Фу и заказали три чарки водки: одну чарку они разлили за порогом в память о мастере Цине, другие две осушили сами. Когда крепкая водка попала в рот, у доктора перехватило дыхание и на глазах выступили слезы. Однако вскоре жжение исчезло и по телу разлилось ощущение нежности и покоя, присущее весеннему ветерку, доктора охватили нега и расслабление. Такая водка – словно раскат грома, сначала она потрясает внутренности, а затем проливается на душу нежным и питательным мелким дождиком, обладающим бесконечным ароматом.