— Я знаю.
— Тогда…
— Послушай меня. — он перебил. — Просто послушай. — его руки легли на мои плечи. Он взглядом перелистнул картинку. Огромная армия против тени. Какой-то тени. — В легенде о гончих, которую ты читала, не написано самого главного. Этого никто не знает. Кроме меня и главы. Тот, кто будет сильней всех гончих; тот, кто сможет управлять природой; тот, кто сможет управлять пространством и временем уничтожит всех гончих.
— Это точно не я.
— Не ты. — он показал вторую картинку, на которой я увидела эту самую «тень». Она стояла спиной, светлые волосы с отблеском пепла были распущены и гонимы ветром. Она была одета в белое платье в пол, а на голове её сияла белоснежная корона. — Эта девушка уничтожит нас. Но не в этом мире. Она уничтожит нас там, куда ты сошлёшь. Агнец и Всадники Апокалипсиса сделают то, что сделали чародеи с нами в 17 веке. Изгонят.
— Ты хочешь этого?
— Я мечтаю об этом.
— Тогда почему же не отпускаешь меня?
— Потому что это должно произойти в определенное время и по определенным обстоятельствам. Отпустив сейчас, я рискую потерять тебя.
— Почему?
— Если вы не изгоните нас, то умрёте.
— И Нейл с Эли? — тут же спросила я.
— Да.
— Но когда ты меня отпустишь? — я верила ему. Верила, не понимая почему.
— Когда придет время. И это не я сделаю.
Маленький ребенок лежал под наблюдением девушки. Она не смотрела на нее — любовалась. Наконец, девочка открыла свои сапфировые глазки, очень медленно.
— Эмили? — произнесла она спустя несколько минут.
— Проснулась, золотце. — мягко сказала девушка, гладя её по головке.
— Где я? — девочка привстала, осматриваясь.
— Ты дома. У меня дома.
— А гончие… дяденька и Сапфелия.
— Ты победила их.
— Я?! Я не могла!
— Могла. Ты ведь чародейка, а значит ты могла их победить. Если это были «они». - она задумалась.
— Отведи меня к маме. — она обняла девушку.
— Я не знаю, где мама. Но я отведу тебя к дедушке.
По пустым улицам снежного города, который, казалось, омертвел, шли две живые души. Но никто не мог их видеть, ибо рядом шла и третья персона. Незаметно, тихо и бесшумно блондин сопровождал двух юных жейзелок, окутывая их паутиной невидимости. Одна из них чувствовала его присутствие, но не подавала виду. Медленно кружились снежинки, танцуя вальс; они ложились на ресницы, волосы, руки и носы. Магазины, парки, театры, дороги — все опустело. Гончие уничтожали даже то, до чего не успели прикоснуться. Кроме одного. Того, кто сопровождал девочек. Наконец, спустя время, когда маленькая брюнетка была возвращена дедушке, Колден снял с себя эту паутину, смотря на Эмили.
— Добрый гончий? — без всяческих эмоций спросила она, смотря на него в ответ.
— Можешь называть и так. Я Колден.
— Сильнейший. — сделала она вывод. — И зачем?
— Зачем оберегал вас? — она кивнула. — Чтобы вы не попались главе. Эли разыскивают.
— Тебе это зачем?
— Я забочусь о ребенке своей любимой.
— Ты ведь понимаешь, что у тебя шансов нет. — на этот раз кивнул он. — И зачем?
— Никто не в силах контролировать свои чувства. Можно их скрыть, подавить, но не контролировать.
— Не теряй колечко. — последнее, что произнесла Эмили, и ушла, не оборачиваясь. Колден смотрел ей вслед, понимая, что ее слова касаются его будущего.
В это же время…
Дом рафеля…
— Дедушка! — малютка подбежала к мужчине, который сумел превратиться в старика за ночь. Его глаза, до этого потускневшие, начали вновь набирать окрас, улыбка осветила лицо, а седые волоски исчезли стоило рафелю услышать голос внучки. Он практически смирился со смертью дочери, хотя безустанно верил в неё. Однако, потерять внучку он не мог. Не посмел бы. Не выжил бы.
Этим утром я проснулась с мыслью об осени. Мне так захотелось попасть в любимое время года, о чем я прожужжала все уши Колдену. Я подавляла все свои переживания, но нет. Это была не я. Это были те самые непонятные чувства, которые возникают на почве привязанности. Это была еще и не любовь, но уже и не привязанность. Порой мне хотелось поцеловать этого снежного гончего, а порой я хотела его избить.
— Хорошо, ладно, так и быть! — немного разозлился он. — Пойдем погуляем. Жду тебя через полчаса внизу.
— Ура! — запищала я и убежала к себе в комнату. Голоса голубя и ворона, как я заметила, иногда пропадали, будто обрывались, хоть и не надолго(что очень печально). Добежать до комнаты спокойно не удалось. Я наткнулась на Фейрон, упав на пол. Она лишь пошатнулась.
— Привет, птичка. — с издёвкой сказала она, быстро посмотрев на время. Она протянула мне загорелую руку, но я лишь одарила её презрительным взглядом и встала сама.
— Не смей называть меня птичкой. — произнесла я со злостью привычную фразу и хотела идти дальше, как это происходило чаще всего. Но не сейчас.
— Имею право называть так своего «сородича». - она язвительно ухмыльнулась, а я посмотрела на нее с вопросом «Че сказала, сучка?». — Мой фамильяр орёл, тоже птица, но хищная, а не какой-то падальщик.
