Взволнованно пройдя несколько раз взад и вперед по комнате, он остановился перед Робладо и громко рассмеялся.
– Каррамба, приятель! – крикнул он весело. – Вы замечательный стратег. Сам великий Конде[58] не мог бы соперничать с вами. Ваша идея прямо гениальна. Клянусь, дорогой мой, мы скоро приведем ее в исполнение.
– Скоро? А почему бы не сейчас? Что мешает нам немедленно приступить к делу?
– Вы правы, как всегда. Итак, мы приступим к делу немедленно. Только сперва необходимо сделать кое-какие приготовления к этому прелестному маскараду.
События, казалось, складывались так, как будто сама судьба хотела помешать осуществлению плана коменданта и его помощника. По крайней мере так казалось. Не прошло и двадцати четырех часов после их разговора, как по Сан-Ильдефонсо распространился слух, что появившиеся в долине индейцы разоряют фермы и быстро приближаются к городу. По-видимому, это был большой отряд не то апачей, не то ютов, не то команчей. Никто не знал ничего достоверного. Во всяком случае, индейцы подступали к крепости, они были раскрашены по-военному и в полном вооружении.
Обыватели не на шутку перепугались. Каждую минуту можно было ожидать атаки. Между тем слухи становились все тревожнее. Индейцы напали на пастухов горной равнины, неподалеку от Сан-Ильдефонсо. Пастухам удалось спастись бегством, но собаки их были убиты, а овцы угнаны в неприступные горные твердыни, занятые грабителями.
На этот раз слухи носили более определенный характер. Говорилось, что по окрестностям бродят индейцы из племени ютов, охотившиеся на востоке от Пекоса и решившие немного поживиться за счет белых до возвращения в родные селения неподалеку от верховья Рио-дель-Норте. Пастухи будто бы отчетливо разглядели их разрисовку, доказывающую, что они принадлежат именно этому племени.
Это представлялось вполне вероятным: незадолго до описываемых событий юты совершили набег на цветущую долину Таоса. На жителей Сан-Ильдефонсо, очевидно, навлекла беду репутация благосостояния, которой они пользовались. К тому же племена апачей и команчей поддерживали дружественную связь с обитателями долины и в течение нескольких лет не переходили во время своих хищнических экспедиций пределов провинций Коахулы и Чихуахуа. За последние месяцы не произошло ничего такого, что могло бы вызвать вспышку вражды с их стороны. Да они и не проявляли никаких враждебных чувств.
К ночи того дня, на заре которого были угнаны в горы овцы, произошло второе, еще более серьезное ограбление в самом городе. С одной из ферм индейцы угнали в дальний конец долины большое стадо. Все это произошло на глазах испуганных ваккеро, не сделавших ни малейшей попытки оказать сопротивление грабителям и поспешивших скрыться в отдаленную пристройку.
Пока что не было еще совершено ни одного убийства. Конечно, это объяснялось исключительно тем, что индейцы не встречали на своем пути никаких препятствий. Жилые дома они тоже не трогали. Возможно, что количество дикарей было весьма незначительно. Но ведь на помощь к ним ежечасно могли подоспеть новые банды, и в связи с этим следовало быть готовыми ко всему.
Жители долины и горожане пришли в крайне возбужденное состояние. Все сразу растерялись. Обитатели удаленных ранчо покинули ночью свои дома и пошли искать убежище в городе или в крупных гациендах. Гациенды приняли вид вооруженных крепостей. На террасах были расставлены часовые, которым вменилось в обязанность бодрствовать до утра. Одним словом, население струсило. Ужас, охвативший поголовно всех жителей долины, объяснялся главным образом долгим периодом покоя, в течение которого оставшиеся непокоренными индейцы вели себя вполне доброжелательно. Появление их было совершенно неожиданно.
Неудивительно, что жители долины были охвачены ужасом. Особенно взволнованным и расстроенным казался сам комендант. Днем он рыскал со своим отрядом по окрестным полям и даже отваживался забираться довольно далеко в горы. Ночью его патрули бессменно разъезжали по долине. Населению было приказано не выходить из домов и хорошенько забаррикадировать двери на случай возможного нападения. Все восхищались рвением и энергией военного начальства.
Мало-помалу комендант становился предметом всеобщего восхищения. Впервые за время его пребывания в Сан-Ильдефонсо ему представился случай проявить во всем блеске свои административные способности.
При нем индейцы не показывались еще ни разу. При его предшественнике набеги бывали довольно часто. Старики говорили, что до сих пор солдаты еще никогда не отправлялись искать индейцев, а прятались в крепости, выжидая, пока грабители не уйдут восвояси. Нужно ли говорить, что дикари угоняли целые стада коров и овец? Вот как было поставлено дело при прежнем коменданте. Но Вискарра не похож на своего предшественника! Это настоящий герой.
