Что может он возразить против этого брака, если Карлос сделался состоятельным человеком? «Конечно, он согласится, – думал сиболеро. – И если только вакои сдержат свои обещания, сиболеро Карлос вернется из следующего путешествия не менее богатым, чем сам дон Амброзио».
В течение всей обратной дороги через Льяно-Эстакадо эти мысли не давали покоя Карлосу. Каждый день, каждый час начинал он строить свои воздушные замки. Он мечтал о новом платье для Розиты, о чае, кофе и шоколаде для матери; он воздвигал новое ранчо, покупал ферму, пересыпал в руках пригоршни золотого песку и просил у дона Амброзио руки Каталины…
По мере приближения к дому эти приятные мечты стали казаться Карлосу еще более пленительными, еще более исполнимыми. Лицо его светилось радостью. Выражению этого лица суждено было вскоре измениться до неузнаваемости.
Несколько раз молодого охотника охватывало желание пришпорить коня и галопом помчаться к родному ранчо. Ему не терпелось увидеть поскорее мать и сестру. Но каждый раз он подавлял это желание.
– Нет, – шептал он про себя, – нет, я останусь с караваном. Я хочу, чтобы мое возвращение было как можно торжественнее. Вытянувшись в длинную линию, мы остановимся у дверей ранчо. Они подумают, что со мною приехал какой-нибудь таинственный незнакомец, которому принадлежат эти мулы. А когда я скажу, что караван принадлежит мне, им, наверное, придет в голову, что я сделался индейцем и совершил вместе с усыновившим меня племенем набег на южные провинции. Ха-ха-ха! – Карлос возбужденно рассмеялся.
– Дорогая маленькая Рози! – продолжал он вслух. – Теперь-то уж мы сыграем ее свадьбу с Хуаном! Я не буду больше откладывать в долгий ящик ответ на его предложение. Брак этот желателен со всех точек зрения. Хуан энергичен и смел. Во время моих поездок на плоскогорье он будет оберегать Розиту. Впрочем, я поеду на плоскогорье еще один раз. По возвращении из сиболеро Карлоса я превращусь в сеньора дона Карлоса Р… Ха-ха-ха!
И при мысли, что он станет богатым «сеньором», молодой охотник снова расхохотался.
«Странно, что никто не попадается нам навстречу, – подумал он. – На дороге нет буквально ни души. Между тем еще не поздно. Солнце не успело даже спрятаться за горы. Куда это все делись, интересно знать? И почему в пыли такое множество следов лошадиных копыт? Ах, вот в чем дело! Очевидно, здесь проезжал недавно отряд драгун. Но не это же заставило людей разойтись так рано по домам? Хоть бы нищего какого-нибудь встретить, что ли! Если бы не эти следы, я подумал бы, что в долине появились индейцы. Но подобное предположение исключается. Зная, что поблизости бродят апачи, комендант и его доблестные воины никогда не решились бы отъехать на столь далекое расстояние от крепости. Это ясно, как день».
– Нет, в самом деле, долина производит какое-то странное впечатление, – продолжал он вслух. – Может быть, все собрались в городе по случаю праздника? Антонио, друг мой, ты знаешь наизусть весь календарь. Не праздник ли сегодня?
– Нет, сеньор!
– Но почему же дорога так безлюдна?
– Не знаю, сеньор! Меня очень удивляет, что мы никого не встретили.
– Я тоже нахожу это крайне странным. Не думаешь ли ты, что около Сан-Ильдефонсо появилось какое-нибудь враждебное индейское племя?
– Нет, сеньор! Этого быть не может. Не прошло и часа с тех пор, как по дороге проехал отряд драгун. А там, где разъезжают солдаты, индейцев не бывает.
Выражение голоса и взгляда Антонио помогли Карлосу уловить истинный смысл его слов, в первую минуту казавшихся несколько непонятными. Метис вовсе не хотел сказать, что разъезды драгун делают невозможным появление индейцев. Он думал как раз обратное. Его фразу следовало бы переделать так: «Солдаты никогда не разъезжают там, где появляются индейцы».
Угадав значение слов своего помощника, Карлос рассмеялся. Он был вполне согласен с ним.
На дороге по-прежнему не виднелось ни одного живого существа. Какая-то смутная тревога зародилась в душе сиболеро. Мысль о возможности несчастья с близкими людьми еще не приходила ему в голову. Но непривычное безмолвие окружающей местности действовало на него удручающе. Родной край был как будто не рад ему.
Постепенно чувство грусти стало прокрадываться в его сердце. Это чувство он не мог прогнать никаким усилием боли.
На пути каравана не попалось ни одной хижины. Как уже неоднократно говорилось, ранчо сиболеро Карлоса стояло в самом дальнем конце долины. Обыкновенно здесь паслись многочисленные стада. В это время дня скот загоняли домой. Но навстречу Карлосу не попадались ни пастухи, ни овцы.
Луга, тянувшиеся по обеим сторонам дороги, казались совершенно пустынными. Что это могло значить?
Неопределенное чувство растерянности и тревоги все сильнее овладевало Карлосом. Когда он остановился у тропинки, ведущей к ранчо, тяжелое предчувствие сдавило ему грудь.
