Сиболеро сидел неподвижно, погруженный в глубочайшую задумчивость. Всевозможные планы и предположения теснились в его мозгу. Ему хотелось установить, к какому племени принадлежали похитители Розиты. Это не были ни апачи, ни команчи. По дороге через Льяно-Эстакадо он встретил отряды и тех и других. Встречи эти носили вполне дружественный характер; индейцы ни словом не обмолвились о каких-либо враждебных намерениях по отношению к жителям Сан-Ильдефонсо. К тому же апачи и команчи никогда не разбивались на такие незначительные отряды. Карлос очень желал бы, чтобы похитители Розиты оказались представителями одного из этих племен. Он был уверен, что они отпустили бы ее на свободу в тот самый момент, как она назвала бы им свое имя. К сожалению, однако, молодую девушку похитили не они. Но кто же? Юты? Хуан утверждал, что жители долины не сомневаются в этом. В таком случае тоже можно было рассчитывать на благополучный исход. Со многими ютами Карлос вел оживленные торговые сношения. Среди вождей этого могущественного и воинственного племени у него было довольно много друзей. Но он знал, что почти все они только что отправились на войну с северными индейцами.
Оставалось предположить, что набег на Сан-Ильдефонсо совершили хикариллы, которые были его заклятыми врагами. Они поклялись снять скальп с сиболеро Карлоса. Если его сестра попала в их руки, участь ее была действительно ужасна. При одной этой мысли сиболеро вскочил на ноги, задрожал и судорожно сжал кулаки.
Утро приближалось. Проснувшиеся пеоны начали вооружаться. Лошадей и мулов привели на двор. Хуан сообщил, что можно двигаться в путь. Карлос в последний раз остановился у изголовья своей матери. Она знаком попросила его подойти ближе. Чувствовала она себя еще очень плохо. Из раны на голове вытекло много крови. Голос ее звучал еле внятно.
– Сын мой, – прошептала она, когда Карлос склонился над ней, – знаешь ли ты, каких индейцев ты и собираешься преследовать?
– Нет, мама! – ответил сиболеро. – Но я боюсь, что это наши враги хикариллы.
– Приходилось ли тебе видеть хикариллов с бородами и с перстнями на руках?
– Разумеется, нет, мама! Почему ты задала мне такой странный вопрос? Ведь ты знаешь и сама, что индейцы бород не носят.
Карлос печально покачал головой.
– Бедная моя мать! – сказал он шепотом, обращаясь к Хуану. – Удар по голове помрачил ее рассудок.
– Ступай, ступай по горячим следам, сын мой! – продолжала старуха, не расслышав слов, только что произнесенных молодым охотником. – Может быть, эти следы приведут тебя к…
Она притянула к себе голову сына и сказала ему что-то на ухо.
– Как, мама? – спросил он взволнованно. Фраза старухи произвела на него потрясающее впечатление.
– Неужели ты в самом деле думаешь это?
– Я не думаю, а только подозреваю. Только подозреваю, Карлос! Иди по следам негодяев… следы укажут тебе путь… ты должен узнать правду.
– Я сделаю все, что будет в моих силах. Верь мне, мама! Я узнаю правду, чего бы это мне ни стоило!
– Я прошу у тебя только одного обещания. Обещай не действовать опрометчиво. Будь осторожен.
– Обещаю, мама! Не беспокойся за меня.
– А если мое подозрение справедливо?..
– Если оно справедливо, мы увидимся в самом непродолжительном времени. Прощай, дорогая! Кровь моя кипит. Я не могу спокойно стоять на месте. Будь здорова, мама! До свидания!
Через несколько минут отряд вооруженных всадников, во главе с Карлосом и Хуаном, выехал из ворот и свернул на дорогу к Льяно-Эстакаде.
Солнце не успело еще подняться из-за гор, когда отряд Карлоса двинулся в путь. Время было дорого. Сиболеро знал, что до того места, где повернули обратно драгуны, ему удастся добраться и в темноте. До рассвета оставалось еще полчаса.
На расстоянии пяти миль от дома Хуана начинались две дороги. По одной из них, южной, Карлос ехал накануне вечером. Другая, северная, вела прямо к броду через Пекос. Многочисленные следы лошадиных копыт свидетельствовали о том, что по этой дороге проскакали драгуны.
Когда маленький отряд миновал перекресток, было уже довольно светло. Следы вырисовывались настолько отчетливо, что путники смело могли перейти в галоп, не рискуя сбиться с пути. Этой дорогой всем им приходилось ездить часто. Однако сиболеро смотрел главным образом не на следы, а на истоптанную землю по обеим сторонам дороги. Это заставляло его все время удерживать вороного мустанга.
По обеим сторонам дороги тянулись отпечатки копыт овец. По-видимому, здесь прогнали скот, похищенный у Хуана. Судя по количеству отпечатков, грабители угнали не меньше пятидесяти овец. Сиболеро утверждал, что скот прошел два дня назад. А именно два дня назад индейцы угнали стадо Хуана.
Вскоре всадники выехали за пределы долины и очутились на равнине, орошаемой Пекосом. Мили за две до реки Сиболо, все время бежавшей впереди отряда, неожиданно повернул влево и стрелою помчался куда-то. Зоркий взгляд Карлоса тотчас же обнаружил ряд следов, отделившихся от следов драгун. Эти новые следы вели на север.
