– Драгуны вернулись из своей экспедиции только час назад. Говорят, они доехали до самого Пекоса и видели то место, где индейцы переправлялись вброд. Это были юты. Судя по направлению следов, они двинулись на Льяно-Эстакадо. Искать их там было бы, конечно, бессмысленно.
Хуан задумался.
– Жители долины, – продолжал он после молчания, – не помнят себя от восторга и так радуются избавлению, что мысль о преследовании индейцев даже не приходит им в голову. Я заикнулся было об организации отряда добровольцев, но никто не пожелал присоединиться ко мне. Мне и самому ясно, впрочем, что это предприятие безнадежное. Однако я все-таки решил мчаться в погоню за грабителями. Как хорошо, что ты вернулся, Карлос!
– Только бы нам удалось напасть на их следы! А вдруг уже слишком поздно? Впрочем, нет, этого быть не может. Несчастье произошло прошлой ночью, не правда ли? Следы еще не успели исчезнуть: за истекшие сутки ведь не было ни дождя, ни сильного ветра. Нам необходима собака… Кстати, где Сиболо?
– Сиболо у меня. Сперва мы думали, что он убит или похищен. Но в полдень мои пеоны нашли его здесь, около твоего разрушенного ранчо. Он был страшно грязен. Кровь обильно текла из раны, которую ему нанесли индейцы. Должно быть, они увели его с собою, но он вырвался по дороге и убежал.
– Все это очень странно… О, моя бедная Розита! Моя бедная сестренка! Где ты сейчас? Где? Увижу ли я тебя когда-нибудь?
И Карлос снова поник головой. Вдруг он вскочил со скамейки, крепко сжал кулаки и, грозно сверкая глазами, воскликнул:
– Необъятны прерии и еле уловимы следы подлых грабителей, но зорок глаз сиболеро Карлоса! Я найду тебя… я должен найти тебя, даже если поиски будут стоить мне жизни! Не бойся, Розита! Не бойся, милая сестренка! Я иду к тебе на помощь! Горе племени, осмелившемуся оскорбить тебя!
Он повернулся к молодому ранчеро и продолжал:
– Ночь уже спускается на землю. Мы ничего не можем предпринять сейчас. Хуан! Друг и брат! Отведи меня к ней… к моей матери…
Язык горя часто бывает насыщен своеобразной поэзией. Патетические выражения непроизвольно срывались с уст сиболеро. Но мозг его не поддавался убаюкивающему влиянию поэзии. От скорбных излияний он переходил к рассмотрению реальных подробностей создавшегося положения. Каждое обстоятельство, которое могло бы способствовать успеху предстоящей экспедиции, было тщательно взвешено обоими молодыми людьми. Карлос позаботился и о коне своем, и о вооружении. Предполагалось выступить на восходе солнца. Слуги, выразившие желание участвовать в погоне за индейцами, тоже занялись необходимыми приготовлениями.
Карлос приказал навьючить на мулов запас провизии, необходимой для долгого путешествия. Он твердо решил не возвращаться в долину до тех пор, пока ему не удастся выполнить данную им клятву. Розита должна быть спасена или, по крайней мере, отомщена. Сиболеро не принадлежал к числу людей, останавливающихся перед первым же ничтожным препятствием. Нечего было опасаться, что он вернется домой со словами:
– Мы не догнали краснокожих.
Он намеревался искать своих врагов в самых отдаленных уголках прерии, в самых неприступных твердынях.
Хуан готов был идти за ним на край света. Он был заинтересован в благополучном исходе экспедиции не меньше Карлоса. Такое же, если не большее, горе снедало его душу.
Отряд пионеров, готовившихся к выступлению, состоял из двадцати человек. Все они горячо сочувствовали Карлосу, любили своих хозяев и были настроены в высшей степени энергично.
В сущности, задача экспедиции сводилась к тому, чтобы настигнуть разбойников. Справиться с ними было бы не особенно трудно. Судя по всему, набег на долину совершил сравнительно небольшой отряд. Будь он сколько-нибудь значителен, население потерпело бы гораздо больше убытков. Если бы Карлосу удалось догнать индейцев до того, как они присоединились бы к своему племени, дело можно было бы считать выигранным. Грабители оказались бы вынужденными возвратить девушку и похищенный скот. Они дорого поплатились бы за свою дерзость. Но времени не следовало терять ни минуты. Вот почему решено было, что экспедиция двинется в путь с первыми лучами утреннего солнца.
Карлос не спал совсем. Хуан несколько раз забывался тяжелым лихорадочным сном. Оба не раздевались. Молодой охотник всю ночь просидел около постели своей матери, которая еще сильно страдала и то и дело принималась бредить.
