Наконец уже последняя из святош вошла в церковь. Было бесполезно ожидать дольше, и, повернувшись с разочарованным видом, незнакомка поднялась на паперть.
Через минуту она уже стояла на коленях перед алтарем, шепча молитвы и перебирая четки.
Однако она немного поторопилась: вслед за ней явилась еще одна прихожанка.
Приблизительно в то время, как наша сеньора, потеряв надежду дождаться, вошла в церковь, на площадь въехал возок и остановился в отдалении. Из него выпрыгнула молоденькая девушка и быстро засеменила через площадь. Она была одета в огненно-красное вышитое платье, а на плечи у нее был накинут шарф – необходимая принадлежность костюма каждой крестьянки.
Девушка вошла под мрачные своды, но, прежде чем опуститься на колени, бросила испытующий взгляд на ряды склоненных спин. Ее глаза остановились на одной из них. Довольная результатом своего осмотра, крестьянка проскользнула вперед и быстро опустилась на колени рядом с нашей сеньорой.
Движения ее были так осторожны и тихи, что незнакомка не заметила своей соседки, пока та слегка не толкнула ее локтем. Тогда она вздрогнула и оглянулась. Ее лицо просияло, но губы продолжали шептать молитву, как будто ничего не случилось.
Через некоторое время, когда патер подал обычный знак, приглашающий к отдыху, обе женщины, не вставая с колен, склонились одна к другой так, что их руки встретились: одна, маленькая, смуглая, выглянула из-под шарфа, другая, белая и нежная, с тонкими пальцами, унизанными кольцами, – из-под кружевной мантильи.
Прикосновение это длилось не больше секунды, однако внимательный наблюдатель мог бы заметить маленькую бумажку, перешедшую из смуглой руки в белую.
Но маневр этот был проделан так искусно, что никто из молящихся решительно ничего не увидел.
Обе руки снова спрятались, колокольчик зазвенел, все выпрямились и с самым благочестивым видом принялись повторять слова молитвы.
Когда богослужение кончилось, обе женщины обменялись несколькими торопливыми словами у сосуда с освященной водой, но, выйдя из церкви, разошлись в разные стороны.
Крестьянка торопливо пересекла площадь и исчезла в узенькой улочке. Сеньора же направилась к большому дому, из которого она вышла рано утром.
Едва очутившись в своей комнате, она поспешила развернуть записку и прочла:
