Опытный физиономист без труда заметил бы какое-то странное выражение на его лице. Победитель еле удерживался от смеха. По всей вероятности, он не вытерпел бы и расхохотался прямо в лицо своим почитателям, если бы не надежда отвести душу в обществе коменданта, которого ему очень хотелось поскорее увидать.
Вокруг Розиты собралась целая толпа. Как это ни странно, любопытство преобладало над всеми другими чувствами в сердцах зрителей. По-видимому, несчастная не вызывала симпатии. Только очень немногие шептали слово «бедняжка», посредством которого мексиканцы выражают обыкновенно участие и жалость. Это слово произносили вполголоса бедно одетые смуглолицые женщины. Зажиточные лавочники, торговки и нарядные горожанки смотрели на молодую девушку с равнодушным любопытством.
Вообще говоря, такое равнодушие отнюдь не свойственно обитателям, или, вернее, обитательницам этой страны. В отличие от жестоких и грубых мексиканцев, мексиканские женщины славятся своим мягкосердечием.
В данном случае их поведение могло бы показаться необъяснимым, если бы не то обстоятельство, что освобожденная пленница была родной сестрой сиболеро Карлоса – убийцы Карлоса. Один звук его имени возбуждал всеобщее негодование.
Жители Сан-Ильдефонсо дружно проклинали сиболеро. Его не называли иначе как «убийцей», «разбойником» и «неблагодарной тварью»… Чертово отродье! Как он смел убить бедного лейтенанта, пользовавшегося такой исключительной любовью? За что он убил его? Из ревности? Из-за какой-нибудь глупой ссоры? За что? На этот вопрос никто не находил ответа. Должно быть, этого «дьявола», этого «еретика» просто охватила ненасытная жажда крови. Какую черную неблагодарность проявил негодяй по отношению к коменданту, выказавшему столько энергии в деле освобождения его сестры!
И вот теперь Розита спасена. Подумайте только! Спасена благодаря стараниям этого самого коменданта, пославшего в погоню за индейцами целый отряд драгун. Великодушие Вискарры восхвалялось на все лады. И такого человека Карлос хотел убить! Негодяй! Разбойник! Как приятно будет увидеть его болтающимся на виселице! Когда же наконец удастся арестовать его?
Таковы были чувства громадного большинства населения. Их не разделяли только бедные тагносы и некоторые революционно настроенные креолы, от всей души ненавидевшие испанскую тиранию.
Вполне естественно, что антипатия к Карлосу невольно переносилась и на его несчастную сестру.
В том, что она его сестра, не сомневался никто. Между тем лишь немногие из присутствующих знали Розиту в лицо. До праздника святого Хуана брат ее, ставший теперь знаменитостью, очень редко появлялся в Сан-Ильдефонсо. Но в тот день его видели все. Сходство между ним и Розитой сразу бросалось в глаза. Светло-золотые волосы, белая кожа и яркий румянец на щеках, столь обычные для других стран, в Мексике считаются величайшей редкостью. Воззвания, расклеенные на стенах и заборах, подробно описывали приметы «убийцы». По тем же самым приметам ничего не стоило узнать его сестру. К тому же нашлись люди, вспоминавшие, что во время состязаний она выделялась своей красотой.
Она и теперь была очень красива. Но румянец на щеках ее заметно побледнел, и в глазах появился какой-то странный лихорадочный блеск. На обращенные к ней вопросы она или не отвечала вовсе, или отвечала невпопад. Минутами ее губы кривила жалкая улыбка. Она упорно молчала. Время от времени с уст ее срывались невнятные восклицания. Чаще всего она говорила об «индейцах» и «дикарях».
– Сошла с ума! – шепнул один из зевак соседу. – Ей, по-видимому, все еще чудятся индейцы.
Возможно, что Розите и в самом деле чудились индейцы. Во всяком случае, она смутно сознавала, что ее окружают враги.
Алькад спросил, нет ли среди присутствующих друзей или родственников несчастной, которые согласились бы взять на себя дальнейшие заботы о ней.
Одна молодая поблана заявила, что хорошо знает «бедняжку» и охотно отвезет ее домой.
Эту девушку сопровождала смуглолицая метиска, по всей вероятности, ее мать. Алькад доверил юную американку попечениям обеих женщин. Толпа тотчас же рассеялась. Каждый спешил возвратиться к своим обычным занятиям.
Розита и ее спутницы свернули в узкую боковую улицу, ведущую в предместье, населенное исключительно беднотой. Миновав его, они обогнули поле и прошли еле заметной тропинкой через чаппаралл. Недалеко от опушки стояло маленькое, грязное ранчо. Через несколько минут после того, как женщины вошли в него, к воротам подъехала телега.
Взяв молодую девушку за руку, поблана заботливо помогла ей усесться, а затем уселась и сама.
Не успели они расположиться на мягком сене, покрывавшем дно телеги, как пеон, сидевший на передке, стал понукать волов… Пробравшись через чаппаралл, он выехал на большую дорогу и направился к дальнему концу долины.
Поблана с состраданием смотрела на свою спутницу, стараясь устроить ее как можно удобнее и всячески проявляя доброе отношение к ней. Тем не менее все поведение ее доказывало, что она видит Розиту в первый раз в жизни.
