Направо от него лежала верховая дорога в город. Быстро осмотрев ее, всадник, по-видимому, нашел наконец то, чего искал, и, пришпорив лошадь, двинулся по той дороге. При свете луны можно было разглядеть хорошо сложенного молодого человека, одетого в костюм ранчеро и сидевшего верхом на прекрасном коне с гладкой блестящей шерстью. Узнать всадника было нетрудно. Это был Карлос. Теперь можно было разглядеть и большую собаку, бежавшую за лошадью. Приблизившись к городу, молодой человек удвоил свою осторожность.
К счастью для него, поверхность равнины была усеяна похожими на рощицы лесистыми островками, и вся дорога заросла густым кустарником. Прежде чем пуститься по ней, он послал на разведку собаку, которая, ни разу не залаяв, бесшумно скрылась в кустах. Всадник поехал дальше, через каждые несколько шагов останавливаясь и чутко прислушиваясь.
Продвигаясь таким образом, Карлос наконец очутился на расстоянии нескольких сот ярдов от городского предместья; теперь он мог уже разглядеть дома и церковный купол, сиявший над верхушками деревьев. Одно здание, стоявшее особняком, было к нему ближе других, и он узнал дом дона Амброзио.
Всадник задержался в маленькой рощице, последней в равнине. Открытая местность шла за нею вплоть до ручья, протекавшего перед самым домом шахтовладельца. Дорога пролегала по лугу, принадлежащему дону Амброзио; на этом лугу паслись его лошади, которых пригоняли сюда по мосту, переброшенному через ручей. Самый сад с лужайкой соединял другой мост, гораздо легче и изящнее первого, построенный специально для дочери дона Амброзио. Посредине мостика была калитка, всегда наглухо запертая на замок. Мостик этот находился не больше чем в трехстах ярдах от Карлоса, и если бы не кустарник, он мог бы легко разглядеть его. При свете луны он ясно различал калитку и светлую ограду сада. С того места, где остановился Карлос, ручья не было видно из-за высоких берегов, и самый сад тоже был скрыт от глаз двойным рядом тополей и чайных деревьев.
Въехав в рощу, Карлос слез с коня и завел его в кустарник, в самую густую тень; он никогда не привязывал его и только перебросил поводья через седло, чтобы они не тащились по земле. Лошадь Карлоса, давно уже привыкла дожидаться хозяина там, где тот ее оставил.
Направившись к подлеску, Карлос внимательно вглядывался в мостик и в темневшие за ним купы деревьев. Уже не в первый раз он проделывал все эти маневры, но никогда еще не волновался так, как сегодня.
Он готовился к этой встрече, он дал себе обещание быть вполне откровенным, побороть скромность, сковывавшую до сих пор его уста; теперь он намеревался сделать Каталине решительное предложение, и от ее ответа зависела его дальнейшая судьба.
Над городом царила тишина. Жители спали. Нигде не было ни огонька. Все двери закрыты, улицы пусты, только ночные сторожа, закутанные в темные плащи, прохаживались взад и вперед; некоторые дремали на скамьях у домов, сжимая в руках громадные алебарды. Их фонари стояли на земле у их ног.
Все было тихо в доме дона Амброзио. Большие ворота были заперты и заложены засовом; привратник удалился в свою сторожку: это значило, что все жильцы уже вернулись домой. Казалось, все спали глубоким сном. Но луч света, проскользнувший сквозь шелковые портьеры стеклянной двери и смутно освещавший мощеный двор, говорил, что кто-то бодрствует.
Свет пробивался из комнаты Каталины.
Вдруг тишину нарушил громкий звон колокола, возвещавший полночь.
Как только замер звук последнего удара, огонь в комнате Каталины погас.
Вслед за тем отворилась стеклянная дверь, и закутанная в плащ женщина украдкой проскользнула во двор.
Широкие складки плаща не могли скрыть ее высокой, изящной фигуры, а походка пленяла своей грациозностью. Это была Каталина.
Обойдя вокруг двора, она повернула на дорожку, ведущую в сад. Тяжелая дверь преграждала выход из дома, и молодая девушка остановилась перед ней. Но только на минуту. Из-под плаща появился ключ, и большой засов нехотя уступил нажиму ее нежных пальцев. Ржавое железо замка заскрипело, и Каталина испуганно вздрогнула. Она даже вернулась немного назад, чтобы убедиться, не услышал ли кто-нибудь шума, и, остановившись у входа, осмотрела двор. Ей показалось, что где-то хлопнула дверь. Это еще больше встревожило ее. Она пристально вглядывалась в темноту. Все двери были плотно закрыты, не исключая и ее собственной, которую она заперла, выйдя из дому. Но все же ей было страшно чего-то, и она вернулась к воротам, успокоившись лишь наполовину.
Осторожно отворив их, она пробежала дорожку и вышла на поляну. Держась в тени деревьев и кустов, она добралась до конца сада. Здесь она остановилась на минуту, внимательно вглядываясь в рощицу, темневшую по ту сторону ручья. В темноте едва можно было различить очертания деревьев, в тени которых ждал Карлос.
Помедлив секунду, Каталина скользнула между деревьями и вскоре очутилась на самой середине мостика, перед калиткой. Здесь она снова остановилась, вынула белый батистовый платок и, выпрямившись во весь рост, замахала им.
