После собрания все разошлись, обдумывали тактику такого необычного похода. Милослава отвела Райца подальше от деревни, чтобы объяснить сложившуюся ситуацию.
– Ты пойми, тут от пылкости нет никакой пользы. Каждый свой шаг нужно просчитывать. А главное, чем меньше людей знают, куда и зачем ты идёшь, тем больше ты находишь. Понял? – она крепко сжала предплечье Райца.
– Но… – попытался возразить он.
– Доверься мне в этом вопросе. Мне хоть и не давали никогда докопаться до правды, прикрывая все мои исследования и проекты, но я знаю, о чём говорю. Здесь нам никто не сможет помешать. Мы должны стать командой, даже не командой, а научной семьёй. И скорее всего, о том, что мы здесь найдём, мы никому не сможем рассказать. Я не думаю, что деревенские ничего не знают. Знают, но рассказывать не будут. Вот и мы для них будем делать вид, что ничего не знаем, потому что так будет правильней.
– Я тебя понял. Прости, что сорвался на тебя немного, – виновато ответил Райц.
– Ладно. Просто будь немного взрослее, отодвигай эмоции на задний план, а то мне за тебя страшно. Ну, ты понял, о чём я? – Милослава ослабила хватку и отпустила его руку.
– Понял, – ответил он, потирая плечо.
– Ну и хорошо! – бодро и весело заключила Милослава и ловко обхватила правой рукой Райца за шею. Совершив захват, принялась левой рукой теребить ему волосы. – Вот теперь… ты точно понял… ррррр.
– А-аа! Да прекрати. Понял я… ПРАВДА ПОНЯЛ! – кричал Райц, пытаясь вырваться из тисков Милославы.
Та, отпустив Райца, пригладила ему разлохмаченные волосы.
– То-то же. А ты чего, кстати, курить бросил?
– Вроде того, не хочется как-то. Да и здесь не курит никто, неудобно мне, – Райц сорвал травинку и положил её в рот.
– Согласна… я здесь живей, что ли, себя чувствую, можно даже сказать счастливой.
– Есть такое. Свободным, я бы сказал, – подтвердил Райц и широко раскинул руки в стороны, глубоко вздохнул: – Хорошее место, не хочется отсюда уходить.
– Э-ээээээйй, вы чего там бродите, как неприкаянные? Идите сюда… у нас тут свадьба намечается, счастье-то какое. Дети городские вернулись, – кричала баба Нюра, не скрывая своей радости.
– Что, теперь у нас свадьба?! – обрадовалась Милослава и побежала к деревне.
– Вот неугомонная, как быстро переключилась, – тихо пробормотал Райц и побежал следом.
Свадьба в деревне была праздником не только для семьи, но и для всех остальных. Искреннюю радость за молодых ни с чем нельзя было спутать. Женился сын одного из деревенских на городской девчонке, с которой он вместе в институте учился. Это был один из тех детей, что после армии решил продолжить обучение в городе, но от традиций места, где родился, не отказался.
Дед Прохор, как и полагается старейшине, вёл со своими сыновьями приготовления к свадьбе, чуть вдалеке от деревни. Люди наряжались в красивые одежды с ручной вышивкой, доставали украшения из камней и бисера. Невесту с приезжими родителями тоже нарядили, провели лекцию о их действиях в свадебном обряде. Растерянность в их глазах нельзя было не заметить, но баба Нюра стала для них хорошим гуру и просветителем. Свадьба для деревенских была одним из важнейших событий жизненного цикла, наравне с рождением и проводами человека в мир мёртвых. Дед Прохор никогда не задавался вопросом, нужно ли что-то менять в том, что досталось ему от предков. Он твёрдо верил, что они не могли ошибаться, выделив этот обряд как неотъемлемую часть жизненного цикла, как единение двух разных людей, единение родов во имя будущих поколений.
За день до свадьбы баба Нюра испекла традиционный каравай со знаками плодородия, а другие женщины приносили пироги с мясом курицы, олицетворяющие пожелания молодым долгой и счастливой жизни. Свадьба была назначена на вечер, повсюду раскладывались костры, выставлялись столы и подготавливались развлечения для гостей. Учёные были на подхвате. Все улыбались и пели много песен, то и дело кто-то подыгрывал на инструментах, были слышны звуки балалайки и свирели3.
Чуть успело стемнеть, наступила тишина. Разожгли костры, и под уходящее солнце дед Прохор провёл обряд бракосочетания, после окончания которого разрешено было гулять во славу молодых и за рождение новой семьи. Деревенские прыгали через костры, играли музыку, пели песни и танцевали. Милослава быстро влилась во всеобщее празднованье, потащив с собой остальных. Баянов и Антон решили поучаствовать в кулачном бою, Лобанский и Фёдор Степанович отнесли себя к старикам и составляли им компанию за столом, а Милослава и Райц играли с молодёжью в салки. Только Норотов остался прикованным к скамейке и скромно наблюдал со стороны за происходящим, хотя скрыть нелепую улыбку ему всё же не удалось.
Так и пролетела ночь в веселье и играх, а после рассвета гости разошлись, оставив приятные воспоминания о случившемся.
– Думаю, послезавтра надо выходить, – лёжа в кровати, шёпотом сказал Райц.
– Согласен! – ответил Лобанский.
