Питер все еще со мной и ведет себя настолько хорошо, насколько можно ожидать этого в стране, где есть столько возможностей испортить слуг, даже если они всегда были отличными. У него столько же недостатков, сколько и у них у всех, [но я вижу их] только одним глазом и слышу только одним ухом; так что мы уживаемся неплохо. Кинга, о котором ты спрашиваешь, с нами нет. Он сбежал из дома около двух лет назад, пока нас не было; но его вскоре нашли в Саффолке, куда его доставили на службу для дамы, которой очень понравилось делать из него христианина и способствовать его образованию и развитию[219].
В то время его отношение к Питеру напоминало отношение к рабству в целом: он видел недостатки только одним глазом, слышал только одним ухом и уживался с ними неплохо, хоть давалось это ему все тяжелее. Эволюция его взглядов на рабство и расовый вопрос действительно продолжалась. Вскоре его избрали членом попечительского совета Английского благотворительного общества, состоявшего из соратников доктора Брея{46}, которое занималось построением школ для негров, живущих в колониях.
Вместе с Уильямом Франклин провел весну и лето 1758 года, объезжая окрестности, чтобы насладиться гостеприимством и поприветствовать своих поклонников. Во время визита в Кембриджский университет он совместно с прославленным химиком Джоном Хедли провел серию экспериментов, связанных с выпариванием. Франклин прежде изучал, как жидкости производят разный замораживающий эффект, основываясь на том, как быстро они испаряются. С Хедли они проводили эксперимент, используя эфир, который очень быстро испаряется. В комнате при температуре шестидесяти пяти градусов они постоянно обмазывали шарик термометра и использовали воздуходувные мехи, чтобы выпаривать его. «Мы продолжали выполнять эту операцию, один из нас при этом смачивал шар, а другой дул на него из мехов, чтобы ускорить выпаривание, ртуть постоянно опускалась вниз, пока не дошла до отметки семь, что означало двадцать пять градусов ниже температуры замерзания, — писал Франклин. — Из этого эксперимента можно извлечь вывод о вероятности заморозить человека до смерти теплым летним днем». Он также размышлял, верно, что летние бризы не охлаждают людей сами по себе; напротив, охлаждающий эффект появляется из-за увеличения испарений человеческого организма через потоотделение, вызванного бризом.
Его исследования в области тепла и заморозки хоть и не были такими плодотворными, как работа над электричеством, продолжались на протяжении всей жизни. В дополнение к опытам над выпариванием он также изучал в дальнейшем, как различные цвета поглощают тепло от света, как такие материалы, как металл, проводящий электричество, способствуют передаче тепла и как улучшить строение печей. Как обычно, его сила заключалась в том, что он не развивал абстрактные теории, а изобретал, как применить на практике то, что принесет улучшение повседневной жизни[220].
Визит Франклина в Кембридж всех настолько впечатлил, что его пригласили повторно приехать туда этим же летом, чтобы поприсутствовать на церемонии вручения степеней. «Мое тщеславие было немало удовлетворено этим отношением», — признавался он Деборе. Но не такая встреча ждала его, когда осенью он вернулся в Лондон[221].
В ноябре 1758 года, когда с момента вручения Франклином «Основных положений о прошениях» прошло более года, Пенны наконец-то ответили. Для того чтобы осадить Франклина, они попросили своего юриста Фердинанда Париса написать прямо в Ассамблею Пенсильвании, отправив затем копию послания Франклину, сопроводив собственноручным письмом только послание к Ассамблее.
По вопросу полномочий Ассамблеи хозяева колонии были непреклонны: их указания губернаторам оставались незыблемы, а хартия «дает [им] право создавать законы». Ассамблея отвечает только за «совет и согласие». По вопросу налогообложения, однако, Пенны оставляли возможности для некоторых компромиссов. «Они вполне готовы пересмотреть свой годовой доход от земельных владений», — писал Парис, и рассмотреть некоторые отчисления на основании того, «что по природе своей подлежит налогообложению».
